Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Вот такой я хуевый мужик!"
"— При мне вот только не нужно этого показательного самосожжения, — пытаюсь сказать, что не маленькая и у меня нет иллюзий насчет кризиса в отношениях, и что мужчина, женившись, резко становится слепым и глухим. Вопрос на самом деле лишь в том, что у одного мужчины в приоритете его личный выбор, а у другого — выбор его члена.
— Но сразу после того, как родился Кирилл, я чуть ли не каждый день слышу про каких-то баб, — Сашка скрипит челюстями. — Я замахался доказывать, что не верблюд. Я хочу покоя, Пчелка.
— А ребенка в Юльку сквозняком надуло? — Я не хочу грубить, но рот просто открылся — и случились эти слова.
Саша распрямляется, подбирает длинные ноги.
На минуту идет в дом, а возвращается с пледом и сигаретами. Секунду как будто медлит, а потом просто протягивает его мне. Я быстро заворачиваю плечи и поглядываю в сторону парилки, надеясь сбежать до того, как Юля и Натка застукают нас за задушевной беседой. Хотя, конечно, в бОльшей степени меня волнует только реакция Юльки.
Сашка стоит ко мне спиной, закуривает.
Делает это очень редко — я знаю. По «праздникам».
— Мы договорились, что я снимаю квартиру и какое-то время поживу отдельно от них с Кирюхой. — Выпускает дым тоненькой струйкой, глядя ровно в ту же сторону, что и я — на парилку. — Что сыну мы пока ничего не будем говорить. Что нам надо побыть врозь. Потом Юлька напилась, завалилась в «гости», чтобы навести шмон и проверить, нет ли у меня на полках бабских принадлежностей.
Судя по интонациям — он почти в точности копирует фразу из этого их диалога.
— Я, как ты понимаешь, отказал.
— Почему? Если скрывать нечего.
— Пчелка, не надо, — он нервно смеется. — Ты меньше всех женщин в мире похожа на ту, которая поступила бы так же.
Я молчу, но все равно примеряю ситуацию на себя.
Проверять телефоны, карманы и трусы я бы точно не стала. Не из слепого доверия или королевской глупости, а потому что это унизительно. Если отношения достигли отметки, после которой нужно искать доказательства измены — это мертвые отношения.
Но вслух я ничего такого не произношу.
В конце концов, как любит говорить моя старшая сестра: «Не тебе, бездетной холостячке, рассуждать о том, что правильно, а что — нет».
— Она подкараулила меня после рейса, — продолжает Саша и его голос постепенно полностью леденеет, — устроила безобразную сцену ревности только потому, что я разговаривал с одной из стюардесс. Потом закатила истерику. Потом начала плакать.
