Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Я ловлю себя на том, что все еще слишком хорошо помню, какого размера у него кадык и с какой скоростью он двигается под кожей, когда Сашка из последних сил держит себя в руках. Медленно, как у очень голодной и поэтому слишком осторожной акулы. — Думал, что она просто… вот такая. Слишком хорошая. Что она так самовыражается, а мне все равно ничего не стоит потерпеть.
— Разве не так должен вести себя мужчина? — рискую вставить свои пять копеек, и в ответ получаю закономерный не злой, но токсичный смешок.
— Пчелка, только не говори, что ты тоже считаешь всю ее показуху пиздец какой нормальной.
— Она моя подруга.
Сашка поворачивает голову, смотрит на меня тем же непонятным для меня взглядом.
Я хорошо его знаю. Когда-то во мне еще теплилась надежда, что если очень постараться, я смогу забыть его привычки, научусь не понимать интонацию, перестану считать настроение по положению бровей на лице. Но с возрастом стало ясно, что память так устроена — нам легче забыть тех, кто был после, чем самого первого.
Но сегодня я уже дважды проваливаюсь в вот такое выражение на его лице — совершенно новое, не считываемое.
— Знаешь, сколько раз я мечтал, что однажды вы посретесь? — Саша дергает уголком рта. Его красивые губы кривятся в злой улыбке. — Что ты перестанешь… наконец…
— Саш, чего ты от меня хочешь? Я и так не бываю у вас дома. У меня кроме Юльки и Натки никого больше нет. Они мне почти как сестры. Хочешь, чтобы я благородно отошла в сторону, потому что моя рожа будит в тебе угрызения совести?
Я даже не злюсь.
Спасибо Резнику — весь азарт остался в офисе, и на этот разговор не осталось ни капли.
— Прости, Пчелка, я совсем не это имел ввиду. Прости, малыш.
Сашкина рука свешивается с края кресла, я замечаю, как дергаются пальцы пока его взгляд изучает мои ладони.
Инстинктивно крепче обхватываю чашку.
— Я сказал, что хочу развод. Я честно в глаза ей это сказал. Что буду заботиться о Кирюхе, потому что он мой сын.
«Она сказала «нет», — говорю в своей голове одновременно с тем, как Саша произносит то же самое «нет». Кажется, даже в схожей тональности.
— Я ей ни разу не изменял, Пчелка. Ни единого грёбаного раза, хотя, блядь, хотел.
