— Сначала девчонка чуть не утонула, еле до берега её дотащил. Потом приступ этот…
— Раньше с ней это случалось?
— По ходу, нет. Она сама в шоке.
— Ясно. Про какую скалу говорил сын Шац?
— Про ту, которая у водопада «Чёртова Мельница».
— Ты сдурел, что ли, оттуда прыгать? Совсем крыша отъехала, Марсель? Мозг атрофировался или как?
— Не было времени думать. Джугели толкнули вниз с обрыва, а она не умеет плавать.
— Толкнули? Это кто такой у вас там такой долбанутый?
— Ковалёва.
— Охренеть. Зачем она это сделала?
Молчу, уставившись в лобовое.
— Погоди, Ковалёва, это которая блондинка с пирсингом в пупке? Та девчонка, с которой ты зажигал летом?
— Да не зажигал я с ней! Пару раз… покатал на мотоцикле, — озвучиваю отцензуренную версию.
— Вот и «покатал», что она теперь соперниц со скалы сбрасывает, — катком проходится по моему чувству вины.
— Я с ней даже не встречался, — говорю в своё оправдание.
— Как будто ты встречался с кем-то в принципе.
— Ну уж ей я точно ничего не обещал, бать.
— Санта-Барбара… Матери про скалу не рассказывай. Разнервничается.
— Не буду. Я дебил, по-твоему, что ли? Куда едем? Не домой?
— Футболку новую щас тебе купим и двинем к нашим девчонкам. Они нас ждут в «Астерио».
— О, похаваем.
— По пути заедем в Дом Шаров.
Точняк. У мелкой жопы ведь день рождения в среду.
— Надеюсь, детский утренник пройдёт не дома?
— Нет уж. На этот раз кафе и аниматоры.
— Слава те Господи…
Второго погрома наш дом не переживёт.
— Бать… — чешу затылок.
— М?
— А ты… — прочищаю горло. — Ну, когда понял, что мама — та самая, как за ней ухаживал?
Внимательно наблюдаю за очередной партией пешеходов, шагающих по зебре.
— Ты влюбился, что ли, Кучерявый? — толкает меня локтем в бок.
Поджимаю губы. Молчу, но скулы палевно заливает горячей кровью.
— Дела…
— А можно без стёба, чисто совет? — угрюмо на него смотрю исподлобья.
— Совет тут один. Не надо связываться с этой девчонкой.
— Почему?
— Там другой менталитет, Марсель. Это тебе не Ковалёва. Пару раз «покатать» не выйдет.
Едем в тишине, но потом я всё равно упрямо заряжаю:
— Что если она мне очень сильно нравится?
— А ты ей? — сам того не осознавая, безжалостно бьёт по больному.
— Неважно.
— Ну понятно, — хмыкает отец.
— Что понятно? — начинаю злиться.
— Понятно, что разыгрался спортивный интерес. Девчонка не отвечает взаимностью, и такое у тебя впервые.
Отвернувшись к окну, снова молчу.
Чё тут скажешь?
Батя выбил страйк…
Глава 27
Тата
Я — эпилептик.
Полное осознание произошедшего приходит по мере того, как со мной начинают работать врачи.
— Доброе утро, Тата, — улыбается Елена Анатольевна.
Я бы не назвала его добрым, увы.
— Сегодня у нас по плану электроэнцефалография.
— Это что? — уточняю, нахмурившись.