Его язык касается моего и двигается провокационно-чувственно, цепной волной вызывая неконтролируемую дрожь в теле.
В нём происходят невероятные, совершенно необъяснимые химические реакции.
Вкус и запах заполняют всё моё существо.
Безвозвратно поражаются смертельным вирусом одна за другой клетки.
Что-то настолько болезненно прекрасное ощущаю…
Порхают в животе встрепенувшиеся бабочки, о существовании которых я и знать не знала.
Мысли уплывают. В голове дурман. Она кружится.
Мычу, упираясь ладонью в широкую, напряжённую грудь.
Дыхание парня с шумом срывается, а пальцы, скользнув вдоль скулы, опускаются на шею и продвигаются к затылку, зарываясь в волосы.
Целует. Целует. Целует.
Так по-разному!
Грубо и ласково.
Требовательно и нежно.
Отчаянно и губительно страстно.
Господи, прости меня! Клянусь чем угодно, что не хочу давать ему ложных надежд, но… Прости-прости!
Лишь, чтобы запомнить.
Чтобы запечатлеть в памяти и оставить это себе.
Пусть потом загрызут муки совести.
Хочу.
Всего один раз, пожалуйста…
Поддавшись необъяснимому порыву, с жаром сердито и горячо ему отвечаю, эгоистично проживая тот калейдоскоп незнакомых, сокрушительно ярких эмоций, в который нас с ним вихрем закручивает.
Солги мне.
Придётся, ведь выхода нет. Как нет будущего у того, что сейчас между нами происходит.
Всё, Тата. Всё…
Подловив момент, ловко уворачиваюсь вправо.
Марсель, судя по всему, отлетевший напрочь, тут же приникает губами к моей шее, жадно её лаская.
— Хватит, Абрамов!
Не знаю, откуда силы берутся. Видимо, лютая паника приходит на помощь.
Отталкиваю его от себя так резко, что он попросту не успевает среагировать.
— Я сказала, прекрати! — смотрю на него зло, ощущая, как безбожно пылает моё лицо.
— Джугели, — произносит, рвано дыша.
Глаза пьяные, дурные. Взгляд расфокусированный.
Снова приближается.
Пальцы с опухшими костяшками тянутся к моему лицу, но в этот раз я не позволяю себя трогать.
Тяжёлую, хлёсткую пощёчину ему отвешиваю.
— Заслужил, признаю, — кивает.
— Не смей так делать.
— Захочу и буду, — произносит с вызовом.
— Нет, Марсель.
Только сейчас в моё затуманенное сознание врываются посторонние звуки. Шум дождя. Порывы ветра.
— Никогда больше. Ты понял? — нервно вибрирует севший от напряжения голос. — Я тебе не эти твои одноразовые подружки! Не нужно так со мной обращаться!
— Не сравнивай себя с ними. У нас всё будет по-другому, обещаю.
— Ничего у нас с тобой не будет.
— Из-за того, что дала слово отцу?
Молчу.
— То есть собираешься повторить судьбу своей матери? — спрашивает вдруг.
— Что ты несёшь? Причём здесь она?
— Всё к тому идёт, разве нет? — цедит сквозь зубы.
— Причём здесь она? — повторяю, разозлившись.
— Притом, что её вот также выдали замуж против воли.