Автор
В Запрет на студентку Рус Романов рассказывает историю о студентке, решившейся бросить вызов всему университетскому сообществу и его закрытым кругам. Параллельно с ее уроками жизни в кольце скрытой политики и обидных отношений, читатель погружается в мрачную атмосферу поднадежд и надежды. Каждое шага студентки открывает новые слои секретов, которые она решает раскрыть до того, как слишком поздно....
— Давайте посмотрим, что у нас тут…
За дверью возня.
— Какие ощущения?
— Больно…
— А так?
— Ай…
— Уколов боитесь?
— Фу… — слышу смешок.
— Шучу.
Бросив стаканчик в мусорное ведро, стягиваю с волос на макушке резинку.
Ерошу их пальцами и зачесываю назад.
Спустя десять минут дверь открывается.
В свете новой информации вижу то, чего не заметил раньше — она еще
даже не округлилась где надо. Серый короткий свитер открывает тонкую
шею и худое плечо с выпирающей ключицей, под свитером грудь такого
размера, который, кажется, уходит в минус, ноги в серых ботфортах хоть и
стройные, но такие же худые, как и все остальное.
юбкой, думаю, тоже не несут сюрпризов.
Прогулка отменяется.
Какие, млин, пару часов? Окстись, Романов.
Даже не смотря на цвет волос, она тот случай, на который я бы не обратил
внимания, даже если бы нос к носу застрял в лифте. Просто вообще не моя
песня. Моя бывшая жена, как ни крути, лет с семнадцати впахивает в
спортзале, и на ее теле повсюду есть за что подержаться.
наивные студентки вообще не моя песня, даже для легкомысленных, мать
их, поцелуев.
Язык у нее подвешен, это бесспорно, тем не менее, нам пора сворачивать
знакомство и разбегаться по домам.
— П-ф-ф-ф… — выдыхаю, положа на пояс руки.
Под моим взглядом лицо-сердечко становится подозрительным. Намек на
улыбку испаряется.
Спрашиваю, глядя на нее нейтрально:
— Как дела?
Поджав губы, она на четвертой скорости мечется глазами по моему лицу.
Между светло-рыжих бровей прорезается складка. Крылья маленького носа
вздрагивают.
Судя по всему, мое прозрение слишком очевидно.
Опустив лицо, роняет на пол сумку и достает из рукава куртки шапку, говоря:
— Жить буду.
— Серьезные повреждения есть?
Повернувшись ко мне боком, суетливо натягивает на плечи куртку.
— Нет, — поднимает с пола сумку. — В рубашке родилась.
Это точно.
Тонкие каблуки ее сапог стучат по кафельному полу, когда идет по
коридору, не оглядываясь.
Левая нога у нее еле заметно прихрамывает.
Почесав бровь, медленно пускаюсь следом.
Подойдя к окну, сваливает на него свои вещи и объявляет, стоя ко мне
спиной:
— Я дальше сама. Спасибо. За все.
— Не за что, — засунув руки в карманы беговых шорт, останавливаюсь
позади.
Думаю, все правовые вопросы касательно собачника возьмет на себя
Чернышов, и если будет нужно, с ней свяжутся.
— Я могу отвезти тебя домой, без проблем, — откашливаюсь.
— Эм… спасибо, не нужно.
