Автор
В Запрет на студентку Рус Романов рассказывает историю о студентке, решившейся бросить вызов всему университетскому сообществу и его закрытым кругам. Параллельно с ее уроками жизни в кольце скрытой политики и обидных отношений, читатель погружается в мрачную атмосферу поднадежд и надежды. Каждое шага студентки открывает новые слои секретов, которые она решает раскрыть до того, как слишком поздно....
И
уж ее, наверняка, не шокирует то, что мой преподаватель вытворяет в
постели.
Снедаемая ревностью к этой и любой другой женщине, печатаю: Я: “Тогда таскай ее двумя”
Мой Ромео: “Было бы отлично”
Я: “Ну, пока?”
Мой Ромео: “Люба”
Я: “М?”
Впившись глазами в экран, жду.
Жду, пока он не спешит печатать то, что хотел сказать. А может, он уже
передумал?
Мой Ромео: “Заеду за тобой завтра в шесть вечера”
Глава 29. Романов
— М-да, — констатирует Рус, листая страницы меню ресторана “Голубь”. —
А пожрать здесь можно чего-нибудь?
Самого меня по неясным причинам первым делом понесло в раздел
десертов, поэтому, когда перехожу к основному меню, понимаю, что вопрос
резонный.
— Авторское меню, — изучаю творческий ассортимент, ориентируясь на
вес порций, потому что у меня такая же проблема, как и у Руслана.
— А, — тянет Чернышов. — Предупреждать надо. Я бы тогда дома поел.
Морские гребешки, твою мать.
— Пф-ф-ф… — начинаю листать сначала, балансируя между сибасом и
стейком форели, потому что в отличии от нашего мэра, у меня дома ни
фига “пожрать” нет.
— Ты на юбилей губера пойдешь?
— Пойду…
— Я в командировке буду. Пригласительный есть?
— Не-а…
— Тебе один?
Глубоко задумавшись, взвешиваю ситуацию.
Еще две недели назад я бы без раздумий предложил Марго составить мне
компанию, потому что ходить на подобные мероприятия одному не самый
комфортный вариант. И даже несмотря на то, что она вряд ли согласилась
бы присесть со мной на одном поле после того, как я продинамил ее в
новогоднюю ночь, я бы мог обратиться к ней с таким предложением.
Моя проблема заключается в другом.
В том, что ее рука на моей ширинке меня больше не интересует. У меня в
штанах уже два дня шарит другая рука. И я пустил ее туда прекрасно
понимая последствия. Они таковы, что я не могу взять с собой Любу на
юбилей губера. Я, твою мать, даже в ресторан ее с собой взять не могу.
Блукаю глазами по залу, владельцем которого является друг моего детства.
Две недели после открытия, поэтому зал битком.
Я в этом городе родился, вырос и функционировал слишком долго, чтобы в
набитом битком зале нового ресторана не встретить знакомых лиц. То же
самое касается и Руса. Я даже мог бы сказать, что нас с ним в этом городе
каждая собака знает, и появиться здесь или в любом другом соизмеримом
месте с Любой — это значит напылить так, что я вовек не отмоюсь.
Если бы Чернышев узнал чем и с кем я занимаюсь, он бы решил, что у
меня гребаное клиническое недержание.
