Она меня принимает.
Я, блядь, не знаю, как она это делает, но она меня принимает. Не владея никакими практиками, она плавится подо мной, теряет целостность и впускает меня в себя. Без всякого проникновения. Я просачиваюсь в ее тело. Я сливаюсь с ней.
Просто потому что Маринка Чарушина… Она принимает меня ментально.
Пять Г – провалено. Сознательно.
Что взамен?
Душа – продано.
29
Сладкая зараза.
Вусмерть желанная.
© Даниил ШатохинШепот сотен голосов, учащенное дыхание, страстные стоны, яростные ругательства, шум дождя, мерзкий смех, пронзительный детский плач – все это было в душной тьме моего сна.
Нет, я не уходил в астрал. Я блуждал по потемкам собственной души.
Выплываю в реальность, будто с будуна. Голова чугунная, внутри нее шаткое месиво. Не совершая резких движений, веду ладонью по подушке. Вдыхаю запах. Ноздри натужно трепещут, пока во мне происходит опознание.
Сладкая зараза. Нежная. Вкусная. Вусмерть желанная.
Задерживаю в легких, пока перекатываюсь на спину и распахиваю глаза.
Первое, что вижу – нависшую над кроватью ядовитую кобру.
Она с улыбкой распускает сантиметровую ленту.
Какофония безумных звуков осадком на дно души уходит. По крайней мере, она на месте. Показалось, значит. Просто я забыл, что на самом деле никому она на хрен не нужная. Даже дьяволице."
"На фоне образовавшейся тишины частит раскатами сердце.
– Доброе утро, Дань! – восклицает Маринка крайне позитивно.
Мы вместе, что ли, спали? Почему я не помню, как отъехал?
В голове включаются вертушки. Гудят и рубают лопастями мой взбухший по непонятным причинам мозг.
Я не мог здесь уснуть. Не мог.
– Ты мне что-то подмешала? – сиплю, растирая ладонью лицо.
Маринка в этот момент двоится.
– В смысле, Дань?
– В пойло ночью что-то сыпала?
– Ничего я не сыпала!
– Не верещи ты… – выдыхаю как-то чересчур ровно. – Что делаешь вообще? Репетируешь, как являться мне по ночам будешь?
– Уже почти обед, Дань…
– Хм…
– На самом деле я хотела тебя измерить, – выдает, когда я снова прикрываю веки. – Мне для расчетов нужно.
– Каких еще расчетов? На хрена тебе мой рост?
– М-м-м… Не совсем рост… Твой пенис, Дань…
– Че-е-е-го??? Думать забудь!
– Ну, Дань… – улавливаю те самые ноющие нотки, после которых обычно следует какой-то особенно провокационный треш. Едва успеваю вдохнуть, как слышу: – Мне что, у кого-нибудь другого попросить? У Эди? Или, может, у Никиты?
– Марина, блядь… – рычу, пока сажусь. Разлепив веки, дергаю ее на себя. И тут же тону в синеве ее глаз.
