Шарпаемся на адреналине так, что майки трещат. Свистка арбитра не слышим. Кирилюку и другому тренеру приходится расталкивать физически.
– Шатохин, мать… – цедит сквозь зубы.
Выкатить на это фак – удушающий порыв. Только пока я созреваю, старик уносится к судьям. Я упираю руки в бедра и все еще разъяренно сплевываю на землю. Жду удаления с поля. Оно уже неминуемо, но я хочу, чтобы красиво, мать его, на весь стадион объявили.
Хуй с ним, с этим баскетболом! Кому он вообще уперся?
– Совсем долбанулся? – шипит замерший рядом Георгиев.
– Отъебись.
Не представляю, кто оказывает влияние: вовремя подваливший к арбитру тот самый настоящий прокурор – Жорин батя, или все же Кирилюк… Но меня каким-то, блядь, макаром оставляют на поле. Назначают штрафной, и на этом все.
Остаток игры приходится балансировать. Держу под контролем свое дерьмо. По трибунам не палю. Концентрируюсь строго на выработанной годами тактике.
Мы вырываемся прилично вперед. Под конец четвертой четверти нет необходимости рвать жилы на результат, но я уже по инерции тащу.
За чертов миг до финальной сирены, без всякой показухи, исполняю феерический баззер[7].
Не смотрю на трибуну. Не смотрю. Мне глубоко похрен, как она реагирует. Похрен."
"Руки в стороны, победный ор, пробежка по площадке – все дела. И вовсе я не рисуюсь. Загребаю воздух. Вот и все.
Кирилюк на радостях забывает снести мне после игры голову. Так что я вполне спокойно вместе с остальными двигаю на пляжную тусовку. Огорчает лишь то, что Жора снова сливается.
– Ты женился, что ли? – бубню раздраженно. – Куда спешишь постоянно? К кому?
– Так я тебе и сказал, – бросает Прокурор в тон.
– Ой, ну, блядь, было бы еще что рассказывать… Будто я не в теме твоих нынешних куражей. С родаками на какой-то ебаный раут тулишь? Прям парк аттракционов! Не обблюйся там на карусели тоски, хренов интриган!
– А ты, смотри, хуй сдуру не сломай, – рыгает Жора, не теряя достоинства. – Узды у твоего коня, может, и нет, но это не значит, что его можно прям везде заталкивать.
– Прям везде… Пошел ты… Гребаный зануда. Даже препираться с тобой влом. Соррян.
– Ладно… – ржет Жора. Бьем на прощание по рукам. – Не чуди сильно, братан.
– Постараюсь. Удачи.
– И тебе.
А на пляже… Только спускаюсь к локации, замечаю у костра Маринку. И все, сердце каким-то дурным ритмом летит.
Томный ебучий случай.
Какого черта она здесь делает? Да еще в компании конкретных уродов.
