Томно постанывая, растекаюсь под напористыми, но нежными движениями его языка бурной лавой. Пока не ощущаю давление стороннего предмета.
– А-а… Ах… Ах… Ах… – бомблю воздух затяжными и концентрированными выдохами.
– Не бойся, – припечатывает Даня, практически не отрывая рта от моей киски. – Это всего-навсего анальная пробка. Совсем маленькая. Специально для тебя покупал, кисунь. Аккуратно введу.
– Всего-навсего??? – сиплю я почти истерично.
Шатохин смеется, не прекращая в промежутках меня лизать. Прокручивая чертову штуку, целенаправленно и филигранно по миллиметру вкручивает ее внутрь моей попы.
– Хочу тебя растянуть… Очень хочу, Маринка… Очень…
Вот как мне протестовать, когда он выдает такую яростную потребность. Каждый нерв в моем теле бьет дрожь, но я снова и снова прикладываю все резервы, чтобы расслабиться и позволить ему закончить. Или начать?.. Пока я ищу подходящие ситуации глаголы, продвижение пробки прекращается. Судя по давлению с внешней стороны, к моему анусу плотно припечатывается какой-то ограничительный кружочек.
– Все? – шепчу отрывисто.
– Все, – выдыхает Даня.
И… Врубает эту штуку. Содрогаюсь и вскрикиваю во всю силу севшего голоса, когда чертова пробка начинает внутри меня вибрировать короткими и частыми толчками.
– Боже… Боже, Дань-Дань… Ах… Ах… Останови это…
– Не раньше, чем ты кончишь, Динь-Динь.
Бросив это заявление, отшагивает и замирает чуть в стороне. Какое-то время лишь наблюдает за тем, как я корчусь, не в состоянии толком пошевелиться.
– А-а… Боже… А-а…
– Охуенная ты, Маринка… Запредельно охуенная, знаешь?
– Да-а-а-нь… – стону я задушенно.
Каждое движение сексуального орудия пыток посылает внутри меня ошеломляюще острые электрические разряды. В какой-то момент даже приходит мысль, что Шатохин реально меня к сети подключил. Это, конечно, наслаждение. Но оно настолько яркое, что своей силой пугает до одури.
А потом… Даня жмет какие-то кнопки, и проклятущее колесо, к которому я все еще, черт возьми, насмерть прикована, разделяется.
Передняя часть вместе со мной уходит высоко вверх. От захлестнувшего меня страха я уже откровенно визжу. Визжу до тех пор, пока мое лицо не оказывается прямо напротив Даниного. Только валетом, я ведь все еще вниз головой вишу. И сейчас расстояние до пола, под влиянием моего разыгравшегося воображения, становится поистине пугающим.
Глаза в глаза. Стремительная атака порока.
Накрывает темнотой. Опаляет языками пламени. Сладко топит.
