Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
Я для него аптечку притащил, но если Тигр не хочет, настаивать не будем. Иди в комнату и спать ложись, у нас тут мужской разговор намечается, – не смотрит на меня, идет к плите и ставит чайник.
– Егор, пожалуйста…
– Я слово дал, – обрывает он сестру, и она еще секунду колеблется, бросает на меня виноватый взгляд и уходит. А у меня руки чешутся, хочется прижать к себе, услышать, что сердце ровно бьется, а потом самому уложить и убедиться, что спит."
"Дверь за Машей закрывается, а мы еще какое-то время стоим в тишине.
– Мне до сих пор хочется тебя убить, – в душе ухмыляюсь, мне тоже хочется ему врезать, но ради спокойствия Маши не провоцирую. – Для меня она все еще маленькая, понимаешь? Младшая сестра. Она единственная из моей семьи, кого я действительно сильно люблю. Ради Маши я готов на все, а тут ты!.. В постель ее к себе уложил! Как удар ножом в спину, – отвернулся от меня. Кадык дергается, руки на столешнице сжимаются в кулаки.
– Она выросла, Егор. Смирись. Маша не маленькая девочка, она взрослая девушка. Твой отец ей женихов ищет, ты ведь сам мне об этом рассказывал.
– Тигр, да мне посрать на отца и его планы! Я не ожидал, что ты…
– Егор, я Машу никогда не обижу. Сумею защитить, обеспечить, сделать счастливой! Чем, скажи, тебя моя кандидатура не устраивает? Быков ей больше подходит? – начал и я заводиться. – Он же ее сломает, а вы и сделать ничего не сможете!
– Я лучше грохну этого урода, чем позволю ему к Маше прикоснуться.
– Думаешь, будь все так просто, твой отец его живым оставил бы? Я раньше не слышал, чтобы Лютый позволял кому-нибудь ставить условия. Что скажешь? Эта борзота ей сегодня названивал и требовал встретиться!
– Я был у отца. Разговаривал с ним. Он Машке нормального парня нашел, я даже удивился, – теперь я начал злиться. Нормальный для Маши только я, любого другого кандидата уничтожу. – Но отец склоняется к мысли выдать ее за Быкова, – надо дослушать Егора.
– Нет.
– И я нет. Не знаю, зачем его поставил, – молчит. Стоит у плиты, голова запрокинута наверх. – У меня сложилось впечатление, что у Быкова на родителя компромат. Отец боится.
