Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Под дулом, направленным прямо ему в затылок, весь его приобретенный и купленный лоск как-то очень быстро слетает. А к хорошей жизни уже успел привыкнуть. Быстро перенастроиться, что не он может быть главным в своей же собственной игре, не получается.
— Падлы. Не стреляйте, только не стреляйте. Вот черт, черт же, блядь, — хрипит он, пока несколько одетых во все черное вооруженных парней упаковывают его амбалов.
Курок взводится. Лицо бизнесмена в момент покрывается испариной.
— Пусть он не стреляет, скажи ему! Не стреляй, — задушено просит Решетов, сам не зная у кого.
Скашивает на меня глаза.
Я лишь пожимаю плечами, мол, от меня тут не зависит ничего, все только от тебя.
Брат подмигивает мне, обходит его, и теперь дуло больно упирается «бизнесмену» в кадык.
Тот потеет сильнее и сглатывает.
— Ты на кого руку поднял, гнида, — выговаривает ему Демьян, сузив глаза, и приблизившись к нему вплотную.
Тот мелко-мелко кивает, снова просит не стрелять.
Когда хочет, брат может производить довольно устрашающее впечатление на людей.
Не только потому, что в руках у него пушка с глушаком. Просто у Дема в придачу несколько отличное от общепринятого чувство самосохранения и морали. Он уже убивал, и ничуть не испытывает от этого дискомфорт, или угрызения совести. Если он почувствует, что угрожают кому-то из тех, кого он считает своей семьей, он сделает это снова, не задумываясь.
Это считывается окружающими на подсознательном уровне. Понимает это и Решетов, не совсем дурак.
— Я… не… да мы это… шутили просто… Мы…
Демьян усмехается, слушая эти заикания, и даже чуть отставляет дуло в сторону, чтобы тому удобнее было распинаться.
Играл, возможно в испуганного простака, а на самом деле просто ждал подходящего случая.
Брат реагирует мгновенно, он вообще любит вот такое. Чтобы не слишком просто. И даже рассчитывает всегда. А потому бдительности не терял.
Раздается хлопок, Решетов валится ему под ноги, с криком хватается за колено.
— Блядь, ты выстрелил! Бляяядь.
— А ты думал, просто так все? Следующая пуля полетит в затылок. Сдохнешь здесь, как собака, — отвечает брат, и бровью не ведя, слушая отборные ругательства Решетова.
Ставит ногу прямо ему на горло, и тот задушенно хрипит.
Снова целится, словно прикидывая, в какое место выстрелить вначале. Куда-нибудь, типа живота, чтобы помучился, или уж ладно, сразу в голову.
Я подхожу и сажусь перед ним на корточки.
