Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
— Срок еще очень маленький, пока, я думаю, можно, мне комфортно, — бормочу я, думая лишь о том, чтобы он не останавливался, и продолжал в меня входить.
Я очень чувствительная там, отзываюсь на каждое его движение.
— Это наша брачная ночь, Бельчонок. Надо было не снимать с тебя платье, а взять прямо в нем.
— Если хочешь, завтра я снова его надену, — обещаю я и это последние связные слова, какие он может от меня добиться, потому что дальше я уже не принадлежу себе, а принадлежу только его губам, рукам, и его умелым чувственным прикосновениям.
***Я знаю, что на второй день церемонии не принято наряжаться так же, как на первый. Возможно, как-то попроще, не в свадебное. Но я обещала.
Едва приняв душ и надев новый комплект белья, я принимаюсь за платье, и снова чувствую себя невинной счастливой невестой.
Слышу движение со стороны кровати, и оборачиваюсь. Гордей проснулся. Он лежит, подперев голову рукой и смотрит на меня.
— Как ты хотел, — со смехом произношу я, и кружусь вокруг своей оси.
— А еще я хотел на том вчерашнем плато.
— Хмм.
Боже, краснею, краснею, краснею…
— Если я предложу подняться, ты согласишься? Дашь мне там?
Краснею катастрофически, сильнее некуда. Но тем не менее…
Закусываю губу, но киваю.
Гордей смеется, и откидывается на подушки."
"— Обожаю, когда ты краснеешь, Бельчонок, — произносит он весело.
Я разворачиваюсь обратно к зеркалу и вздыхаю.
— Я в душ, — бросает Гордей, поднимаясь с кровати.
Проходит мимо меня, по пути целуя в плечо, а я смотрю на него через зеркало и пытаюсь… как-то отрегулировать цвет лица. Ведь ко всему прочему он еще и без одежды. И… не знаю, как насчет на высоте, но сейчас он хочет меня очень сильно.
Когда Гордей возвращается, мое платье полностью надето, застегнуто на все пуговицы. И на нем, слава богу, теперь надеты штаны. Низко сидящие на талии, но все же.
Он подходит, и останавливается за моей спиной. Его ладони очень быстро оказываются на моем животе. Бережно его накрывают.
— Как самочувствие, Арин? — спрашивает Гордей. — Как там наш малыш?
— Это еще, наверное, просто зародыш, — говорю я.
— Нифига, уже человек. Мозг формируется в первые недели, а уже потом все остальное, — парирует Гордей.
— Хорошо чувствую, — говорю я, зажмуриваясь.
