Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Девять с половиной баллов по какой-то там шкале, и, как меня уверила врач, это считай, что высший бал.
— Крепенькая, здоровенькая. Роды прошли замечательно, — говорит врач с улыбкой на губах. — Благодаря вам, в том числе. Не часто у нас папы так поддерживают, все больше отсиживаются в сторонке.
На самых финальных схватках мне казалось, что и я бы не отказался присесть куда-нибудь, но когда Аринка стискивала мою руку своими пальчиками, и я видел, что это помогает ей и поддерживает, знал, что ни за что не променял бы вот эти моменты на спокойное ожидание без нее.
А тот незабываемый опыт, когда мы с ней одновременно и вместе услышали первый детский крик?
Меня как будто обухом по голове. Я чуть не задохнулся от восторга.
И облегчения.
Такого острого.
Не до конца еще осознавал, насколько скручивало всего последние несколько часов, и вдруг… закончилось.
Бельчонок полностью расслаблена, и нам с ней передают это крошечное чудо, с которым путешествовали, и разговаривали, и слушали музыку все девять месяцев не переставая.
Только теперь это чудо ощутимое, материально, которое можно потрогать и рассмотреть…
— Это кайф, Арин, — говорю я, и Бельчонок широко улыбается. — Ты как? Хочешь спать, есть, пить… Не стесняйся, озвучивай, все сразу будет исполнено.
— Ммм, есть не хочу, спать пока тоже…
— Ты устала.
— Немного, но я слишком взбудоражена, чтобы заснуть прямо сейчас.
— Врач предупредила, что в первые пару дней живот может потягивать.
— Наверное, это все с завтрашнего дня, пока что я чувствую лишь небывалое облегчение.
— И останусь здесь, с тобой.
Присаживаюсь на кровать, наклоняюсь и целую Бельчонка в лоб. Хочу отстраниться, но слишком сложно, потому и в щечки, в скулы, в подбородок.
— Пахнешь чуть по-другому, — шепчу ей на ушко, и, наконец, взяв себя в руки, отстраняюсь.
— Да уж, — смеется Аринка, — я скоро вся пропахну молоком.
— Так и должно быть, — отвечаю с улыбкой и пожимаю плечами.
— Надо сестре сообщить, что ли. Не заходит, видимо, потому, что решила, нам необходимо побыть наедине.
— Правильно решила, она у нас умная. К тому же врачи, я уверен, ей все уже передали.
Малышка засыпает.
Я забираю ее у Арины и кладу в специальную пластиковую люльку. Укладываюсь с краешка кровати, рядом со своим Бельчонком, а люльку подвигаю близко к себе, чтобы доступ был в любой момент.
