Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
— Арин, сейчас молоко пойдет, следи за этим и сцеживайся, если малышка не выпьет полностью. И вначале, чуть-чуть, перед кормлением обязательно сцедись, — советует сестра. — Проще будет и удобнее. А то, знаешь, я, когда родила, даже не задумалась, а потом как грудь каменная стала, так болеть начала. А я, как дура, сижу и даже не знаю, что мне делать.
Меня вначале слегка коробят такие откровенные разговоры, а также то, что Гордей видит весь процесс кормления, но я быстро привыкаю.
Уже не так стесняюсь, и даже совершенно не краснею.
Сейчас для нас главное, наладить это самое кормление, а в идеале приспособиться как-то к режиму двух-трехчасового сна.
Я несколько раз уже отправляла Гордея домой, но он уезжает только на несколько часов, чтобы принять душ и переодеться, а потом он снова у нас.
Демьян присылает мне кучу смайлов, в ответ на наши с Гордеем фотки, а потом спрашивает, можно ли ему зайти, чтобы «поздравить лично». Я слышала, в бесплатных больницах это категорически запрещено, но здесь кто платит, тот и заказывает музыку.
«Меня умиляет такая не свойственная тебе галантность», с улыбкой на губах печатаю ему ответ.
«Я просто не хочу застать тебя врасплох, Бельчонок. Хотя и не против».
Нет, без намеков он не удерживается даже здесь.
«Приходи», пишу ему в ответ. «В любое время. Но только вместе с Ви».
«Ви занята, приду, когда твой муж отвлечется и уйдет пить кофе».
И сразу за этим несколько подмигивающих смайлов.
Вот же… А Гордей как раз сейчас ненадолго отошел.
Я отбрасываю телефон и кошусь на дверь, прикидывая, не закрыться ли мне в палате изнутри. На всякий случай.
Но не успеваю всерьез раскрутить эту мысль, как дверь распахивается, и на пороге появляется Демьян. Собственной персоной.
Я напрягаюсь слегка, но из-за его широкой спины уже появляются смеющиеся Ви и Гордей.
Демьян… улавливает мое секундное замешательство и, кажется, крайне доволен произведенным эффектом. Мне хочется размахнуться, и запустить в его довольную физиономию подушкой.
— Ну, где моя племяшка? — восклицает он между тем. — Руки я помыл, дезинфекцию прошел, так что могу зайти в святая святых…
— Вот она, — говорю я. — И прекращай паясничать.
Последнее шиплю уже чуть тише.
Он замирает столбом и несколько секунд просто смотрит на нашу с Гордеем дочку.
— Она… маленькая, — выдает он, наконец.
— Три пятьсот, — говорит Гордей, — довольно большая.
— Пиздец, какая маленькая. То есть, сорри, постараюсь без выражений.
