Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Продолжая утопать в омуте внимательных лазурных глаз.
— Ты это… напиться, что ли решила? — угадывает мои намерения подошедшая сбоку Оксана. — Настолько сильно зацепил?
— Сильно, — бормочу я, — и да, напиться.
— Так че ты сразу не сказала? Мы бы с тобой на пару что-нибудь придумали, чтобы Радку к нему не подпустить. Достался бы не ей, а хоть кому-нибудь из нас.
В этот момент веселая, раскрепощенная и уверенная в себе Рада громко смеется, а ее руки плотно обвивают Гордея за шею. Ее грудь со смелым вырезом декольте прижимается к его груди.
Наверное, когда они, наконец, решат уединиться, ему будет с ней хорошо.
— Почему он на тебя так смотрит? — не унимается Оксана и даже дергает меня за руку.
— Как смотрит? — спрашиваю я, и делаю, чтобы заглушить боль, еще несколько глотков.
— Не знаю. Странно очень. Так… блин, Арин, я правда не знаю. Ну, так… как будто он тебя хочет… то ли трахнуть, то ли убить. Вот так сразу даже не разберешь. Что между вами произошло, когда ты так нахально увела его при всех из зала?
— Я его поцеловала, — говорю я, не видя смысла скрывать.
Потому что уже как-то все равно.
Допиваю залпом коктейль, заказываю еще, прошу покрепче. А когда получаю, снова начинаю вливать его в себя. Методично, прицельно, глоток за глотком.
— Да, блин, Арииин… не шути так, а?
Я молчу.
— Нет, че, правда?
Неопределенно веду плечом.
— Нет, правда, что ли? — играет на нервах Оксанка. — Ну, пипец, вообще. Ну?
— Что ну?
— Ну… И как?
— Круто, — говорю я и замираю, потому что Рада в очередной раз говорит что-то Гордею, наклонившись к его уху близко-близко.
— Оксан, извини, — говорю я.
Залпом допиваю коктейль, расплачиваюсь с барменом, соскакиваю с барного стула и следую за парочкой по пятам.
Его рука, пока они идут, лежит на ее талии, но прямо на моих глазах она как бы между делом съезжает Раде на бедро.
Меня простреливает острым, таким всепоглощающим отчаянием, что даже в глазах темнеет на удушающий, и длящийся, словно кусочек вечности, миг.
Но вот я все же прихожу в себя и как ни в чем не бывало продолжаю следовать за ними.
Я мазохистка какая-то. Зачем, ну зачем я решилась на это дурацкое, глупое и никому не нужное преследование?
Недолго, впрочем, мне за ними и идти. Потому что в поле зрения попадает тот самый мотоцикл, который мы с Оксаной уже наблюдали сегодня, припаркованным у входа в прибрежное кафе, в котором эти двое ужинали и так мило общались при свечах.
