Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Дальше мой ноут на столе, а вон там дальше стоят Оксанина и Радина кровати…
Черт, это же…
Это, это… моя комната!
Он привел меня в мою собственную комнату, и уложил меня типа спать?
Уложил спать, а сам…
Но впрочем, я не могу долго думать, потому что то и дело куда-то проваливаюсь… проваливаюсь… проваливаюсь…
***— Да, Оксан, наконец. Сегодня ночью у нас с Гордеем наконец-то был секс. Отвез пьяную в доску Аринку, она ж отказывается его старая знакомая, не мог просто так бросить, до номера и потом сразу ко мне. Набросился просто на меня.
Эти слова Рады — первое, что долетает до меня при пробуждении и меня… то ли от них, то ли от излишне выпитого накануне, сейчас же начинает мутить.
Сажусь на кровати, хватаю бутылку воды, оставленную мне Гордеем, быстро откручиваю крышку и делаю несколько больших судорожных глотков.
А потом вскакиваю с кровати и несусь в туалет, чтобы опустошить все содержимое желудка.
Глава 11 Холод, жар…
Это то, что я не могу контролировать…
АринаЕдва я добегаю до туалета, как меня сильно и болезненно выворачивает. А потом эта ужасная пытка повторяется снова, снова и снова.
Мир кружится в калейдоскопе, тошнота все подкатывает и подкатывает, а в голове только эти ужасные слова, сказанные только что Радой Оксане. «Сегодня ночью у нас с Гордеем наконец-то был секс». «Отвез пьяную Аринку и сразу ко мне». «Набросился просто на меня».
Я зажмуриваюсь и дышу, позорно сглатывая слезы, а потом снова склоняюсь над унитазом.
Когда все внутренности уже горят огнем, приступы, наконец, спадают и я в бессилии отползаю к раковине и сижу так, вытирая тыльными сторонами рук градом катящиеся по щекам слезы.
— Арин, ты там как? — кричит из-за двери Оксана. — Мы тут на массаж собираемся, тебя ждать?
— Нет, идите, — произношу глухо, стараясь не выдать ни тоном, ни интонацией, насколько мне сейчас плохо. Ужасно и отвратительно.
Но Оксана все равно, видимо, что-то улавливает.
— Эй, с тобой точно все в порядке? — спрашивает она и в голосе ее сквозит неподдельное беспокойство.
— Да все в порядке с ней, Оксан, идем уже, — долетает до меня нетерпеливый голос Рады.
— Ты иди, а я тебя догоню, — отвечает Оксана, а уже через секунду звучит громче, потому что она снова стоит прямо под моей дверью.
— Арин, впусти меня, пожалуйста, — просит она и пытается открыть дверь, с силой дергая за ручку.
Раз, другой, третий.
