Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
— Ты… ты был нежным в первый раз, — в отчаянии шепчу я, на что Гордей перестает поглаживать мою кожу и только жестко усмехается одними уголками губ.
— Ты сказала, что это твой первый раз, я… забылся немного. Слегка накрыло от твоего признания, старался… сдержаться. Не ожидал. Но больше такого не повторится, Бельчонок.
Он вдруг поднимается с кровати и отходит к окну. Стоит ко мне спиной несколько секунд, потом идет в сторону ванной, а возвращается оттуда уже одетый в штаны и футболку.
Я за это время тоже успеваю натянуть свою одежду, а также немного пригладить волосы рукой.
— Думаю, сейчас мне лучше уйти, — говорит Гордей, окинув меня, сидящую на краешке кровати, поверхностным блуждающим взглядом, потом решительно направляется к двери.
— Подожди, — выпаливаю я, против всякой логики, чуть не впадая в панику от мысли, что он уйдет и оставит меня одну.
Его рука, уже прикоснувшаяся к дверной ручке, опускается, он оборачивается ко мне.
— Что?
— Ты… ты…
Я давлюсь словами, но все же решаюсь, не могу не выяснить вопрос до конца.
— Ты… пойдешь сейчас к ней, к Лене? Или к какой-то другой девушке? И станешь… я видела, ты все еще возбужден… ты… станешь засовывать в нее?
— Арин, не забивай себе голову…
— Ты… Если я… я… если я разрешу тебе… Как ты хочешь… То есть… если все будет так, как там, в душе, ты… пообещаешь мне… Пообещаешь, что только со мной и больше ни с кем?
Я выпаливаю, и сама же захожусь от страха, от ужаса своего предложения.
— То есть, ты хочешь сказать, что разрешишь мне трахать тебя в рот?
Я зажмуриваюсь, нещадно горя от его формулировок, да и от самой темы разговора, но все равно, хоть и нерешительно, и со всей силы борясь со своим отчаянием, но киваю.
— И что, глотать мою сперму ты тоже согласишься?
Я задыхаюсь от жаркого горячего удушья, не сразу воспринимая, а потому молчу. О таком я даже еще не думала. О боже, вообще не представляла.
Гордей усмехается, разглядывая мои мучения, отворачивается и снова толкает дверь.
Я вскакиваю с кровати и снова останавливаю, на этот раз близко подходя к нему."
"— Подожди, я… да, я согласна, если только со мной… больше ни с кем не станешь, а только со мной.
Несколько минут Гордей внимательно разглядывает мое лицо, и я рада, что в комнате достаточно темно. Ведь настолько сильно пылают сейчас мои щеки, и лоб, и шея…
Не знаю, как я выдержу.
