Автор
Надежда бросается от здания к нему, чувствуя, как ее рваные мускулы напрягаются в предвкушении неведомой опасности. Кровь пульсирует через ее жилы, создавая ощущение бесконечной боли и нестерпимой надежды на спасение. Она сжимает кулаки, зная, что каждое движение может стать последним, перед тем как она переступит порог этого страшного дома....
Уже не кричу и не плачу. Я просто в ступоре от ужаса. Доигралась.
Как я вообще могла подумать, что мне удастся обмануть Литвина?
Хотя я и не думала об этом. Всё решили за меня.
— Тимур, бля! — сквозь зубы цедит Литвин. — Я сказал, аккуратно прессуем, а не швыряет на пол. Выйди! — отсылает парня. Тимур выходит, закрывая за собой дверь. Вздрагиваю от лязга железной двери. Встать уже не могу, ноги от страха не держат. Отползаю к стене, лихорадочно поправляя задравшееся платье, и запахиваю пальто.
Бегаю глазами от Литвина ко второму охраннику, который встает возле двери.
— Итак, Надежда, — начинает Литвин, прикуривая сигарету. — Это комната для исповедей, — снова зло ухмыляется. — Комната правды. Я задаю вопросы, ты честно отвечаешь и уже через десять минут выходишь отсюда. Это первый вариант. Второй: я задаю вопросы, ты не отвечаешь, либо меня не устраивают твои ответы. Тогда ты останешься здесь на неопределённое время. Без еды, воды, туалета и всех удобств, на этом полу, а когда ломаешься, то говоришь правду.
Петя противно усмехается, осматривая меня сальным взглядом.
— Чего, я очень надеюсь, не случится с тобой, и мы не дойдем до этой стадии. Не хотелось бы физически портить красивую девочку, — Литвин глубоко затягивается и выпускает дым в мою сторону.
— Я… Я…
Хочу сказать всю правду. Но губы дрожат, зубы стучат так, что я не могу выдавить из себя ни слова, только рваные всхлипы. Я физически не могу говорить. Горло сжимает от ужаса, лишая меня речи.
— Пойми, киска, — вкрадчиво произносит мужчина. — Для первого и самого щадящего варианта у тебя есть всего десять минут, — посматривает на наручные часы, — и они уже начались пять минут назад.
— Вы заказали в салоне… В салоне… — всхлипываю и начинаю рыдать. Это лишнее. Мои истерики здесь никого не интересуют, и они отбирают у меня время. Но я физически и на психическом уровне не могу успокоиться и нормально говорить.
— Надя! — Содрогаюсь, когда мужчина раздражённо повышает голос, кидает окурок на пол, тушит его ботинком и идёт на меня. — Мне уже не нравятся твои ответы, — нависает надо мной.
