Автор
Надежда бросается от здания к нему, чувствуя, как ее рваные мускулы напрягаются в предвкушении неведомой опасности. Кровь пульсирует через ее жилы, создавая ощущение бесконечной боли и нестерпимой надежды на спасение. Она сжимает кулаки, зная, что каждое движение может стать последним, перед тем как она переступит порог этого страшного дома....
Хотя, конечно, неизвестно, кто для меня страшнее: Эдик или Литвин.
Эдуард, как всегда, не снимая обувь, оставляет на бежевом паркете грязные следы. Но мне уже все равно. Я покидаю эту квартиру. Также мне все равно на то, что он опять пьет мой чай и ест мои печенья.
Чаем его дома, что ли, не поят?
Останавливаюсь в дверях кухни, осматривая Эдика. Радует меня в этой ситуации только одно – Эдику пришёл конец, только он об этом еще не знает. Я даже не в силах сдержаться, улыбаюсь от этой мысли.
— Что такая довольная? — прищуривается Эдик.
— Все получилось, — продолжаю улыбаться. Как ни странно, мне легко дурачить Эдика. Из чувства злости, ярости, мести, обиды. Поэтому лгать ему гораздо легче, чем Литвину.
— Что получилось? Он тебя трахнул наконец?
— Он хочет, чтобы я переехала к нему сегодня же. Сейчас. Внизу меня ждет машина.
Эдик недоверчиво меня осматривает, поднимается с места и подходит к окну. Немного отдергивает штору, смотря вниз. Отходит, убеждаясь, что меня и правда ждут.
— Да ладно, настолько золотая пи*да?
Закрываю глаза, глотая обиду.
— Помимо того, что он сорвал тебе целку, произошло что-нибудь важное? Он с кем-то общался? Может, телефонные звонки, еще что-то?
— Нет, — отрицательно кручу головой, кидая вещи в сумку. Я даже ничего не складываю, стараясь быстрее избавиться от общества Эдика.
— Хорошо. Ты теперь будешь в его доме. Присмотрись. Понаблюдай для начала, где стоят камеры, как меняется охрана.
Да с удовольствием. Демонстративно при нем удаляю номер.
Пока я, также не глядя, сметаю в сумку средства гигиены и чашки с кухни, Эдик ходит за мной, о чём-то думая. И мне не нравится его озабоченный вид.
Иду в прихожую, собираю там обувь, куртку, оставляю Эдику ключи, натягивая пальто, в желании быстрее выйти.
— Стой!
Эдуард хватает меня за шкирку и разворачивает к себе. Замираю.
Что?
Я и здесь плохо сыграла?
Настолько бездарная?
Действительно тупая овца?
— Ты же понимаешь, как себя вести?
Киваю.
— И, если мне хоть что-то не понравится, я сдам тебя ментам. А там выйдет, что ты еще и долгое время скрывалась от ответственности. Что только усугубит. Понимаешь?
— Понимаю, — снова киваю.
— Не глупи, ясно?! — рычит на меня, словно понимает, что что-то не так.
— Ясно… — пищу и снова киваю. Когда Эдуард зол, можно ожидать чего угодно.
