Автор
В зареве зимнего восхода свет заливал собой небосвод, окрашивая ночную тьму оранжевой полутенью с малиновыми искрами. Анна Озар открывает секреты души, вытаскивая их из глубин забвения. Читатели погружаются в мир запретных воспоминаний, где любовь и боль тщательно спрятаны за слоем снега и холода....
А в самом деле, почему убитая Нежинская не нажала на тревожную кнопку, не закричала, в конце концов, когда к ней в палату вошел убийца? Получается, она его не испугалась? Или просто не успела? Впрочем, это было уже совсем не его дело. Пусть следствие разбирается.
– Ольга Аркадьевна, я сейчас отправлю к вам медсестру с успокоительным. Пожалуйста, не думайте ни о чем плохом, в вашем состоянии это вредно. Максим Сергеевич не для того вас оперировал, чтобы из-за волнения сошел на нет весь положительный эффект операции.
– Хорошо, – сказала Горелова, заметно успокоившись.
Он знал это свое свойство – успокаивать больных одним только фактом своего присутствия. Как говорил академик Бехтерев, «если больному не стало легче после разговора с врачом, значит, это плохой врач». Владимир Николаевич Радецкий был не просто хорошим, а отличным врачом, и знал это так же ясно, как собственное имя.
– Ольга Аркадьевна, а вчера Ираида Сергеевна не рассказывала вам ничего особенного? Может, она с кем-то поссорилась или на кого-то обиделась? На врачей? На сестер? Или, может, ее расстроил кто-то из родственников?
– Так нет же у нее никого, – всплеснула руками Горелова. – Она же бездетная была. Как муж ее умер, сразу в Москву переехала, к своей старшей сестре. Так и коротали век вдвоем. Свою обкомовскую квартиру она давно продала.
– С чего это вдруг?
– Владимир Николаевич, сколько вам лет? – усмехнулась вдруг женщина.
– Пятьдесят четыре.
– А мне семьдесят шесть. А Ираиде Сергеевне было восемьдесят три. Это много, очень много. Особенно в наше непростое время, когда люди вокруг умирают как мухи. К примеру, у меня за последний год половины записной книжки не стало. Вот она и приехала напоследок сходить поклониться могиле мужа.
"Иногороднюю пациентку привезли в больницу и положили в отдельную палату. Пожалуй, это было интересно. Радецкий сделал себе зарубку на память, выяснить, почему Ираида Сергеевна заслужила подобные преференции. Впрочем, разговор с Гореловой его слегка успокоил.
