Вздрогнув от отвращения, затараторила, желая избавиться от общества Ковалевой, как можно скорее:
- Конечно, смогу! Конечно, прощу! Уже простила! Все! Мир, дружба, жвачка.
- М-м-м! Ты – сама доброта…
Делая вид, будто собирается обнять, Оля склонилась к ее уху и тихо зашипела:
- Запомни: ты никогда не сможешь заинтересовать его по-настоящему! Завалиться на спину и ноги раздвинуть, каждая сможет. А вот удивить мужика в постели, свести его с ума, заставить выть в потолок от восторга…нет! На это способны только настоящие женщины.
Женщины с большой буквы! К счастью, Эдгар понял, что ты – бревно, не так ли? А значит, совсем скоро он обратит внимание на меня. И я его хорошенько…
Очевидно бешенство, окутавшее сознание Кати багровым красным пологом, отчетливо отпечаталось и на лице. Потому, испуганно всхлипнув, Ковалева замолчала на середине фразы и отпрянула. Вернее, попыталась. В последний момент, Кортикова ухватила противницу за предплечье, стиснув руку мертвой хваткой. Со всей силы рванула на себя, заключая в крепкие «показательные» объятия.
А после, пользуясь методом «клин клином вышибают», припала к ее уху:
- Может и бревно! Только вот вылизывает он меня, а не тебя! Так вылизывает, что на стену лезу и ору на весь дом, как ополоумевшая! А ты…еще раз подойдешь ко мне, заговоришь, или же просто косо посмотришь…и, клянусь, я сломаю тебе руку!
Отстранилась Катерина резко. Брезгливо. Попятилась, отпуская на волю побелевшую до состояния больничной простыни Ольгу. Однако в следующий миг побледнела сама.
Кровь отхлынула с лица, когда пришло осознание: Романов стоял гораздо ближе Вариной бабушки. Черт подери, он все слышал! О чем свидетельствовал и взгляд его, потухший. И ссутулившиеся плечи. И сбившееся участившееся дыхание.
Словом, друг едва сдерживал эмоции.
- Я…это. Кать…с прогулкой не получится. В другой раз. У меня…я пойду!
- Костя!
- Это выше моих сил!
- Я неспециально.
- Знаю. До встречи!
Он ушел. Быстро. А следом за ним удалилась и Ковалева.
Молча. Не прощаясь.
- Как ты, Катюша? – деликатно прокашлявшись, привлекла внимание Мария Васильевна.
- Спасибо. Все…хорошо.
Хрена с два!
Стыдно перед Романовым. Как же стыдно!
А если он… Варе расскажет?
О, Господи!
- Доченька, прости старую! Но, я наблюдала за тобой весь вечер.
- Правда? Зачем?
- Скажи мне, ты счастлива?
Банальный вопрос выбил почву у нее из-под ног.
- Я…не задумывалась, если честно.
- Так задумайся!
Счастлива ли она?
Серьезно?
Горло сдавил болезненный спазм.
