Он заставил ее остро ощущать собственное тело, не оставляя без внимания ни одну впадинку, ни один изгиб или складочку, расточая ласки, заставлявшие ее извиваться всем телом и вздыхать. Она и не подозревала, что губы мужчины могут доставить такое неописуемое наслаждение!
И такие муки! Он заставил ее жаждать того, чему она даже не знала названия, испытывать сладкую боль в местах, которых раньше не замечала. Он сам, видимо, тоже страдал, потому что не раз стон срывался с его губ, и по лицу было видно, что он едва сдерживается.
Она не знала, от каких действий он удерживал себя. Но если это только начало обольщения, ей ни за что не выдержать до конца.
Затем он совсем обескуражил ее, запечатлев поцелуй на маленьком островке золотистых волос между ее ног. Она едва не подпрыгнула на постели. И пока она ошеломленно смотрела на него, он отпустил ее ладони, чтобы раздвинуть шелковистые завитки и обнажить нежные складочки ее плоти для следующего, более интимного поцелуя.
Внутри ее что-то внезапно сжалось, и ее охватило непонятное томление, неутолимая жажда чего-то неизведанного и несомненно греховного.
– Ч-чт-то вы делаете? – прошептала она, прежде чем успела спохватиться и умолкнуть.
Он загадочно улыбнулся.
– Еще ни один мужчина не ласкал тебя так?
Что она могла ответить? Неужели все мужчины ведут себя в постели столь возмутительно? В своих кратких объяснениях относительно занятий любовью ее мать ни словом не обмолвилась о таких диких действиях.
К счастью, он сам ответил на свой вопрос:
Он снова принялся ласкать ее губами и языком, на этот раз медленно и долго, и она вдруг почувствовала, будто внутри ее закручивается пружина, все туже и туже, с каждым прикосновением его языка к ее чувствительной плоти. Она вцепилась пальцами в шелковое покрывало, чтобы сдержаться и не прижать его к себе, что показало бы ему, насколько она порочна.
Но она не в силах была удержаться от легких возгласов удовольствия, нечаянно срывавшихся с ее губ.
– Да… О Господи Боже… Джордан… Джордан…
– Тебе нравится? Тебе приятно, моя дорогая Эмили? Или я должен остановиться?
– Нет! – Стыд охватил ее при этом явном доказательстве ее порочности, но ее бедра по своей собственной воле задвигались навстречу его губам. – Я хотела сказать… я не знаю… пожалуйста, Джордан… прошу тебя…
Он не остановился. Язык его проник внутрь ее, лаская ее… закручивая пружину все туже и туже, пока она почти не могла уже этого вынести. Такое напряжение… слишком сильное… ей ни за что не выдержать…
Внезапно пружина словно щелкнула, раскручиваясь и посылая наслаждение в каждую клеточку, каждую жилку, каждый мускул ее тела. Животный крик вырвался из ее груди, и она дугой выгнулась над постелью, затем обрушилась на кровать, забившись в судорогах облегчения.