– Если ты не перестанешь шевелиться, клянусь, мне придется закончить!
Когда он удивленно открыл глаза, глядя на нее с мукой и все еще со злостью, она снова задвигала бедрами и прошептала:
– Я хочу тебя, Джордан! Девственница или нет, я хочу тебя… так сильно… прошу тебя…
Похоже, гнев полностью оставил его.
– Тогда держись, дорогая! Постараюсь больше не причинить тебе боли.
В ответ она приподнялась и крепко поцеловала его в губы. Со стоном он ответил на ее поцелуй, далеко проникнув языком в ее рот и продолжив движение внутри ее.
На этот раз ей не было больно, и ощущение дискомфорта тоже ослабилось. Внутри нарастало сладкое напряжение, подобное тому, что она чувствовала, когда он ласкал ее ртом. Девушку переполняло непреодолимое желание вращать бедрами, приподнимаясь ему навстречу.
Когда она отважилась на это, он со стоном оторвался от ее губ и прошептал:
– Боже милостивый! Эмили… такая невинная… и такая страстная! Ты… неподражаема…
Неподражаемый и чудесный! Чувства, которые она испытывала, ощущая его внутри себя, сознавая, что он овладел ею, невероятно потрясли ее. И она была рада, на самом деле рада, что отдалась ему.
Его взгляд обжигал ее, властный, неистовый.
– Теперь ты действительно стала моей, – хрипло прошептал он. – Моя! Вся моя!
Она всегда будет принадлежать ему, не важно, что случится после этой ночи. Она никогда уже не будет принадлежать никому другому.
Девушка крепко прижалась к нему, стараясь запечатлеть в памяти ощущение его гладкой кожи, присущий ему слабый мускусный запах, невероятное удовольствие от соприкосновения с его телом, слившимся с ней воедино. «Любимый мой», – думала она, с горечью сознавая, что это правда. Она его любила. Она любила его всегда. И после завтрашнего утра, когда все уже будет кончено, она все равно будет его любить.
– Дорогая, – шептал он, неистово врезаясь в нее. – Да… да… Эмили…
Затем он вошел в нее так глубоко, что ей показалось, будто он проник в самую середину ее души. И в этот момент напряжение, нараставшее внутри ее, взорвалось со вспышкой, оставив после себя непередаваемое облегчение. Она выгнулась дугой навстречу ему, вонзив пальцы ему в спину, и он, выкрикнув ее имя, излил свое горячее семя в ее чрево.
На мгновение мир перестал существовать. Остались только они двое, слившиеся воедино, растворившиеся в сладком единении.
Затем он без сил опустился на нее. И когда Эмили медленно пришла в себя, удовлетворенная и восхищенная, почти не помнящая себя от удовольствия, до нее вдруг дошло, что теперь все кончено. Прямо сейчас. Навсегда. Никогда больше не быть ей с ним вместе!
Вот тогда-то она отвернулась в сторону и заплакала.
Сначала Джордан осознавал только самое изумительное чувство удовлетворенности, которое когда-либо испытывал в жизни.