Она лгала мне сотни раз, воровала у меня, а один раз даже позволила своему клиенту пощупать меня за дополнительные деньги.
Я делаю глубокий вдох, отмахиваясь от волны ужасных воспоминаний.
– Да, – отвечаю я. – Она… С ней тяжело. Она мне не настоящая мать, я имею в виду, не по крови. Мисти удочерила меня, когда мне не было и двух лет, у меня тогда больше никого не было. Она дала мне крышу над головой, и я всегда буду благодарна за это. Но с ней не всегда бывает легко.
У меня скручивает живот, а щеки краснеют от смущения из-за того, что я рассказала столько личной информации человеку, которого едва знаю. Теперь, когда Мэлис знает, что она обокрала меня, часть меня беспокоится, что он сочтет меня слабой из-за того, что моя собственная мать использовала меня.
У меня нет ответа на эти вопросы, но мысль не дает покоя.
Опустив взгляд на колени, я провожу пальцами по ткани джинсов.
– Наверное, тебе интересно, почему я с этим мирюсь, – шепчу я. – Почему я до сих пор не вычеркнула ее из своей жизни.
Мэлис качает головой.
– Нет. Эту часть я понимаю. Иногда люди, которых ты любишь, обращают твою любовь против тебя, и это самое жестокое оружие в мире.
Мы проезжаем перекресток, и я смотрю на него, удивленная этими словами. Они раскрывают его, показывают ту сторону, которую я раньше не замечала.
Но он прав. Именно так это и ощущается.
– Да, – шепчу я. – Так и есть.
На мгновение воцаряется тишина, а затем он переводит взгляд на меня.
Внезапная смена темы застает меня врасплох, и он, приподняв бровь, повторяет вопрос.
– Еда. Ты ела что-нибудь сегодня?
Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить. Последние пару дней были очень суматошными: я попыталась оплатить аренду и поняла, что на моем счету ничего не осталось, затем отправилась к маме, хотела поговорить с ней, но в итоге просто вернулась к своему арендодателю и умоляла его о продлении срока. Конечно, этот урод сказал «нет», так что я взяла несколько коробок и начала собираться рано утром, пропустив занятия, чтобы успеть все упаковать. Вчера вечером я съела остатки предыдущего ужина, но в остальном…
– Нет, – устало шепчу я, качая головой. – Я перекушу дома.
Мэлис не отвечает. Но, проехав несколько кварталов, включает поворотник и сворачивает на парковку небольшого мексиканского ресторанчика. Когда он заезжает на парковку и останавливает машину, я удивленно смотрю на него.
– А что, по-твоему, я делаю? – ворчит он. – Тебе нужно поесть, иначе в обморок шмякнешься. Лицо белое, как чертова простыня.