В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
— Рад слышать, как нога?
— Нормально, при встрече расскажу. Проход там был, и мы даже немного по нему успели продвинуться, пока на местных не напоролись. Я там растяжек на память им понаоставлял, если так и не убрались, то будь осторожен. Короче, запоминай…
Саня рассказал все, что помнил: ориентиры, повороты и собственные ловушки. Я же попытался прикинуть и сопоставить расстояние и направление, которое нужно пройти. Максимально приблизился ко входу в подвальные помещения, используя трубы, крыши, лестницы — все, что позволяло держаться от зомби подальше.
Подкрался к широкой лестнице и стал медленно спускаться по трупам. Сильно они тут зарубились. Почти на каждой ступеньке в два слоя: либо порубленные шаркуны, либо погрызанные местные, а в углу, где гладкий пандус для тележек, так горкой тела вниз скатились, перекрывая проход. Оружия тоже хватало. Перепачканное в крови и гнили, сломанное и сильно устаревшее по текущим меркам, я заметил несколько «мосинок», сломанную двустволку, которой под конец пользовались, как обычной дубиной.
Дальше шел, как по льду, ну или как по болоту, тыкал вокруг себя ломом, пробивая подозрительные черепушки. Внутри обнаружилось нечто типа баррикады с бойницами, свежевозведенная кирпичная стена с бойницами. И перед стеной, и за ней так же лежали трупы, последний нашелся метрах в двадцати глубже по коридору.
Гулкий звук удара о пол разнесся эхом по коридору, где-то там дальше слышался гул генератора, скрежет, будто кто-то тащит лом по бетону и стук, так сильно похожий на долбежку зомбированными лбами о стену или притолоку.
Света маловато, генератор явно не справлялся. Обычные голые лампочки под потолком горели через одну, периодически моргая.
Дальше вглубь уходили только кровавые потеки, где-то капли, но в основном характерные для шаркающих ног разводы. Как-то зябко, воздух спертый со вкусом плесени, вдруг показавшейся такой мирной и родной, но стоило только к ней привыкнуть, как в нос опять полезли все оттенки мяса: от сырого с кровью до подгнившего и заветренного.
