В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Карабкались и заваливались на нее, подставляя мне плешивые затылки.
Я не слышал никакой торжественной музыки в голове. Таким крутым, как я и Стэтхэм, она просто не нужна. Хотя что-то тихонько зудело в самой дальней части затылка. А еще казалось, что я играю на пианино — смещаюсь, то влево, то вправо и нажимаю на клавиши, взмахами тесака. Черная, белая, черная, опять черная — ножу для рубки мяса было вообще пофиг, будто не кровавые ошметки летят во все стороны, а переспелые помидоры текут.
Зомби не заканчивались, медленно, но верно перли, проталкивая приконченных вперед или наступая на тех, кто падал с той стороны.
Я начал отступать. Продолжал рубить, укорачивая тянущиеся ко мне руки, стараясь как можно больше зомби оттянуть в сторону подальше от двери.
И пока оставшиеся зомби разворачивались, обегая свои же преграды, ломанулся в коридор. Услышал пулеметную очередь и сориентировался, куда надо будет потом бежать. Посмотрел на шаркунов, все еще атакующих нужную мне дверь, и, пока меня не отпустил адреналиновый приход, стряхнул кровь с тесаков и пошел вперед.
Хотел бы потом рассказать парням, как превратился в берсерка. С какой смертоносной точностью и скоростью я скользил по коридору, убивая ходячих мертвецов. Рубил черепа, отбрасывал или подсекал трупы, давил ботинками упавших. Вертелся, как пропеллер, успевая и контролировать тылы, и расчищать дорогу вперед.
Но! Это был не какой-то мифический берсерк. Это было вполне родное, пьяное и очень агрессивное быдло, которому не то что море по колено, ему два прыгуна по щелбану.
Я сам уже был в ней с ног до головы, еще когда кружил по столовке. Но все это была не моя кровь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Стальной тяжелый запах, даже кухонная гарь не смогла перебить. А мне хотелось убивать. Рубить, резать, кромсать и топтать.
Прыгуны у двери будто почувствовали это. Сгорбились и скривили шеи, поворачивая на меня головы.
