В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Переглянулись, просипев что-то друг другу, и стали расходиться, беря меня в полукруг.
— Слышь! Сюда иди, — я махнул тесаком в сторону ближайшего.
Пофиг, в таком состоянии я бы и «циркуля» сейчас нашинковал на котлеты.
Я закричал, привлекая внимание как прыгунов, так и тех, кто был за дверью. Звал сестру, звал Леонидыча и, будто перезарядил батарейку, когда мне ответили. Удивленный, а потом и радостный вопль сестры, что-то французское от Астрид и добротный крепкий мат от Леонидыча. Ради этого и умереть не жалко.
Ближайшего прыгуна я атаковал первым. Он будто бы до последнего не верил, что такое возможно. Шаг в сторону одного, резкая смена направления, бросок… И тесак, со свистом рассекая воздух, чавкает, снося кусок мутировавшей челюсти. Я присел, увернувшись от лапы, и вторым тесаком, перерубил монстру ступню почти под самый корень.
Кувырком ушел в сторону, и опять был готов атаковать, наслаждаясь тем, как прыгун встает и, шатаясь, падает снова."
"— Допрыгался? — я опять хрустнул шеей, по спине прошла какая-то ломота, показалось, что начинает знобить.
Вместо подранка ответил его напарник. Бросился на меня с такой скоростью, что его движения казались размытыми. Я отскочил, отмахнулся тесаком практически не глядя, но что-то задел. И пока прыгун разворачивался, я метнулся к одноногому — он все еще пытался встать и найти опору, и совсем как человек оперся лапой о стену. Ее я ему и перерубил — хоть не съем, но понадкусываю. Снова пришлось уходить от броска и в этот раз я уже не успел.
Удар пришелся в бронежилет, когти разорвали нашивку PRESS, ощутимо пробило по ребрам, но насквозь пробить бронепанель не смогли. Меня отбросило к двери, я захрипел, пытаясь отползти к стене, и подняться. Обрубок полз в мою сторону, цепляясь за трупы шаркунов и проталкивая себя вперед. А второй готовился к прыжку.
За спиной отчетливо слышались голоса, ворчливая ругать и шум разбираемых баррикад. Понимая, что встать я уже не успеваю, я выставил один тесак перед собой, замахиваясь вторым.
Кто-то ухватил меня за рюкзак и потянул внутрь комнаты. И как только ботинки пересекли порог, дверь захлопнулась.
Я как сидел, так и рухнул на спину. В поле зрения появилось три головы — чумазые, бледные, уставшие, но очень довольные — сестра, Астрид и Леонидыч.
