В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Перехватил по темечку теперь уже «ползуна», дернувшегося в нашу сторону, и вышел в коридор. Где-то слева точно был главный выход, который вывел бы нас практически к «пиранье», но по дороге и столовая с голодающими и еще несколько помещений, где даже отсюда было видно движение. Бесцельно шарахались зомби, но это пока бесцельно. Стоит им нас увидеть, как сразу четыре цели появится.
Справа — несколько дверей и судя по тому, что я видел из форточки, там большое окно.
Призвав всех не шуметь, жестом подозвал Леонидыча, типа прикрывай коридор, а сам переступил через мертвого прыгуна и стал красться к соседней двери.
Эх, все бы они такие были."
"Я дернул ручку, оказалось, что заперто. Долго дверь не сопротивлялась, тесак и здесь пришелся к месту. Пропихнуть, надавить, поднажать, дернуть, отфутболить, а потом и добить мертвого связанного типа, дождаться пока все перебегут в эту комнату.
Когда распахнул створки, к рези в глазах прибавилась головная боль — как при гриппе, разламывающая мозги на части. Захотелось напрячься, прыгнуть на кого-нибудь и убить. Что я сразу же и сделал — выпрыгнул на улицу и стал чистить дорогу от шаркунов.
Двадцать метров до траншеи, пятьдесят до «пираньи». Я первый за мной девчонки, Леонидыч замыкает. «Пиранья» ждет, отвлекает на себя зомби, там же и упокаивает.
Первой странные звуки услышала Катя, притормозила меня, мол ты чего, совсем глухой, что-то явно не так. Я повертел головой, сделал пару шагов к траншее и не только услышал, но уже и почувствовал.
Земля подрагивала. Из траншеи, откуда-то из глубины доносился грохот, будто поезд на станцию метро прибывает. Я попятился, подгоняя девчонок руками, пытаясь придать им ускорение.
— Бежим, бежим, бежим! — последнее слово я уже орал, глядя, как из кучи нагнанной пыли, прямо перед нами появляется уродливая пасть опарыша.
Я услышал, как на «пиранье» забили на бесшумную стрельбу и открыли огонь из пулемета в нашу сторону. Несколько пуль просвистело чуть выше головы. Подталкивая народ и продолжая оглядываться, я увидел спину опарыша, зигзагами удалявшуюся в сторону «пираньи». Но радоваться, по крайней мере, за нас было рано.
