В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Из норы потянулись твари помельче, но не менее опасные. Засветились пуза «нянек» и тощие силуэты «циркулей», поскакавших за нами.
Влезть обратно в окно мы уже не успевали. Оставалось надеяться на скорость и что за углом, найдется какая-нибудь машина или труп «глобала» с полным боекомплектом, да хоть что-нибудь, что позволит выиграть для сестры время…
— Эй, на орбите, — зашипела рация голосом, который я не надеялся здесь услышать, — Прием. Космос, ответь Лехе.
— Мы успеем, не торопи, — я ответил на бегу, стараясь не сбить остатки дыхалки.
— Вот уж дудки! Шустрее давай к воротам, мы вас подберем.
Удивляться и думать, почему вернулся Леха, я не стал — не до того. Поднажал, подталкивая остальных. Хуже всего приходилось Леонидычу, не его уже это весовая категория. Первая за угол выскочила сестра, начав палить во что-то, совершенно не экономя патроны. А потом пригнулась и чуть сменив курс скрылась из моего поля зрения, за ней то же самое проделала Астрид. Когда мы с Леонидычем выскочили за угол, я увидел пожарную машину — Леха за рулем, Оля с РПК на крыше.
До пожарки оставалось метров пятьдесят заваленного трупами, мусором и осколками пространства. «Глобалы» здесь неплохо встретили орду, разбомбив всю дорогу. Я уже буквально тащил мчсника, как Оля открыла огонь поверх наших голов.
Астрид с Катей уже сидели в кабине. Катя суетилась, целилась из пистолета, но стрелять не решалась. А вот Астрид плакала. Да, что не так с этой снежной королевой?
— Остальные где? — спросил Леха, помогая мне втянуть Леонидыча в кабину.
Я не смог ответить, просто покачал головой. Подхватил «калашников» из кабины и полез на крышу к Оле. Скрипнула коробка передач, и Леха тронулся, постепенно разгоняясь.
Я закрепился на крыше и развернулся помочь Оле. В нескольких метрах от здания валялись израненные тела — несколько «циркулей», три или четыре «няньки» и сплошным покрывалом с десяток шаркунов. Многие еще были активны, скалились, ползли за нами. Одна из нянек встала на четвереньки и открыла пасть.
Я едва успел подхватить Олю, которая чуть не свалилась с крыши. Ее будто звуковой волной огрело, она лежала на крыше, тряслась в конвульсиях, пытаясь прикрыть уши. И судя по тому, как вильнула пожарная машина, потом замедлилась и опять ускорилась, да по крикам боли в кабине — «чайкиным» ультразвуком прилетело всем.
Но почему я ничего не слышу? Только жужжание, даже комариный писк. И почему-то приятный звук. Если прислушаться, то даже получается слова разобрать.
