В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Пришлось пойти вместе с аспирантами дальше. Не знаю, почему и надо будет сделать потом выговор Коллинзу, но эти идиоты решили идти гулять дальше.
Мне пришлось идти за ними сначала в бар, где играла отвратительная музыка, потом в другой бар, где на нас чуть не напали местные дикари. Я уже окончательно запутался и не понимал, как добраться до лаборатории»."
"Не профессор, а какой-то человек «праздника не будет» — гадкий, мерзкий и злопамятный. Не знаю, как потом сложилась судьба у аспирантов и сколько раз Коллинз пожалел, что позвал начальника с собой, но планы мести он прописал не только жесткие, но и довольно оригинальные, мы даже так в казарме не шутили.
А аспиранты, похоже, были нормальными парнями. Накидались шотов по барам, чуть люлей не отхватили, а потом их потянуло на баб. И компания не особо дружно вместе с Альбертом в роли чемодана без ручки — и бросить страшно и с собой нести тяжело, ну или в роли той самой страшной подруги, потащили в кампус к коллегам женского пола.
«...по сравнению с тем, где учился я, Фура-Бей, конечно, та еще дыра. Пусть и говорят, что у них целых восемь (Ха-Ха!) факультетов и сильнейшие преподаватели в стране, но я не дурак. Все это полная чушь — и поэтому-то я и не взял себе в помощники местных. Это Гульдберг — дурак, тянет его на все экзотическое.
Крюгер уснул прямо на земле. А пока Коллинз с Боральски кидали камни в окно второго этажа, я никак не мог найти себе место. Уже было темно, и я сделал всего пару шагов в сторону, как что-то острое ткнуло меня в спину.
Ну кто, спрашивается, додумался поставить такой идиотский памятник? Джей-Эф-Кей и так-то не был красавцем, а бронзовый, торчащий из камня с протянутой рукой, напугал меня до жути.
И единственной радостью того ужасного вечера было лицо индюка Гульдберга, который в одном банном халате выглянул в окно и получил камешком по лбу…»
Восемь факультетов, пятнадцать корпусов, общаги — сужаем поиски до дома с памятником, наверняка там и пальмы есть.
Прочесываем второй этаж и ищем любые наводки на Гульдберга. Мало, конечно, информации, но в текущей реальности выглядит как план.
Проснулся утром по собственным же меркам довольно поздно, почти в девять.
