В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Мои новые напарники скрылись за дверьми в следующий корпус, но ненадолго. Леха промелькнул в окошке, крикнул: «Не дыши» и метнул зеленый цилиндр, из которого начал валить дым. Коридор заволокло дымом, и я сделал очередной рывок в дверь, заботливо приоткрытую Лехой.
Проскочил в третий корпус и, оглядываясь на рассеивающийся дым, побежал за миротворцем к лестнице. Мы пошли вверх, миновали один этаж, а потом между третьи и четвертым уперлись в толстую решетку, за которой стояло два молодых парня.
Я мысленно обозвал их «помятыми мажорами», которые раньше точно были модниками.
Мажоры были при оружии, стояли на безопасном расстоянии, чтоб не дотянуться, от решетки и с ленцой, будто высокомерно, смотрели на нас. Леха дважды рявкнул, чтобы открывали и только тогда «яблочный воин» принялся щелкать какой-то хитрой запорной системой.
— У нас опять гости, — Леха пропустил девушку, потом меня, сам запер замок и, отодвинув от стены стальной лист, перенес его к решетке. — Действуем по схеме номер четыре. Скоро подменим вас, а пока не лезьте, авось и они не полезут дальше.
— Леша, а это что за пассажир? — мажор кивнул на меня с таким видом, будто в зоопарке какое-то насекомое разглядывает, а потом уставился на девчонку, ища поддержки, — Он что с нами пойдет? Мы так не договаривались.
— Павлик, реально достал уже, — Леха напрягся, чувствовалось, что сдерживает себя, причем Павлик это тоже почувствовал и отступил на шаг к стенке. — Этот чумазый со мной. Кто куда пойдет, решать не тебе. Все, что тебе сейчас нужно знать, это схема номер четыре. Повтори.
— Номер четыре, — пробурчал мажор сквозь зубы.
— Вот и ладушки. Вопросы есть? Вопросов нет, — скороговоркой выпалил Леха и потянул меня за собой на четвертый этаж.
Мы поднялись в коридор (брат-близнец таких же на нижних этажах) и прошли мимо наглухо забитых досками дверей до комнаты с номером четыреста семь. Миротворец постучался явно условным: тук-тук, тук-тук-тук, тук. И через минуту нам открыли.
Вот тут уже было интересней. Не маленький пенал три на четыре, как все остальные комнаты, а длинное пространство со сломанными стенами, состоящее как минимум из четырех комнат. Прямо целый лагерь внутри дома.
