В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Ближе к окну, сложенный из кирпичей очаг и кучей порубленной мебели, вдоль стены три цветные туристические палатки, еще несколько пенок и спальников валялось просто так. Рядом кучей лежали рюкзаки, три армейских баула, а у дальней стены стоял стол с армейским ящиком, коробками с патронами и аккуратно разложенным оружием.
Встретили нас две девушки, такие же молоденькие, как все вокруг не считая нас с Лехой, одним словом: студенты. Обе симпатичные, подтянутые, где надо поддутые, а где не надо, там тоже все нормально. У одной даже чересчур, на мой вкус, большие глаза, губки-уточки на пол лица, следы косметики, как бы странно это ни выглядело в окружающей обстановке.
— Товарищ командир студвзвода, — девчонки, дурачась, вытянулись по стойке смирно перед Лехой и при этом поглядывали на меня, может, ожидая какой-то реакции, меня же больше волновало, идет ли за нами погоня, но Леха не парился, а ему видней. — На вверенной для охраны и готовки территории все в порядке, обед почти готов.
— Вольно, — вздохнул миротворец, а потом повернулся ко мне, — Видишь, прессуха, с каким контингентом приходится работать.
— Вижу, но вообще не понимаю, что тут происходит.
И Леха рассказал. Напомнил, как поцапался с консулом, а потом еще продолжил уже по дороге. Как ему откровенно намекнули, что консул этого не простит, и лучше ему домой даже не рваться. Вот он и прикинул варианты, посоветовался с друзьями из отряда, и Косой (один из соратников) напомнил, про Аркадия Краснова — айти-гения всея нашей державы и его дочь, студентку МГИМО, затерявшуюся где-то в кампусе колледжа.
Леха, Косой и еще с ними увязался Дема (санитар отряда) взвесили все за и против, и по-тихому двинули искать дочурку.
И нашли, но не одну, а с довеском из мажористой, золотой молодежи. Где все как один чьи-то маменькины или папенькины сынки. Кого только не было — и сын министра, и дочка кого-то из Центробанка. Одной компашкой в Москве тусовались, так вместе на практику и приехали, экстрима, дебилам захотелось. Дома скучно им уже на «геликах» гонять да коксом обдолбываться.
"Леха был категоричен. Крыл мажористых детей, как мог, не скрывая своей неприязни. Но Ольгу, ту самую дочь Краснова, ругал только за цвет волос, в остальном защищал, даже мне показалось, что чересчур, прикипел похоже грубый солдат. Говорит, она единственная, кто ехал сюда по делу и помимо Мгимошной практики собирался помогать Красному кресты. А остальные подтянулись, сначала «яблочный» Павлик на правах жениха, а потом и вся тусня.
