В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Когда я закончил свой рассказ, студенточки хлопали ресницами, вздыхали, явно желая мне посочувствовать, но не решались. Зато Леха выступил:
— Прикольно… — он задумчиво почесал щетину. — То есть привет от меня на Соколов ТВ никто не передаст?
— Типа того, — я сначала не понял, насколько он это серьезно, но парень заржал.
Развить тему нам не дали, в дверь постучали, опять явно с каким-то смыслом, но теперь иначе: тук-тук-тук, тук, тук-тук. На пороге появился пухлый парень, этакий поросеночек, воспитанный гиперзаботливой мамашей.
— Товарищ командир студвзвода, разрешите обратиться?
— Валяй, рядовой.
— Противник подтянул резервы и окружает нас со всех направлений, — пухляш, как мог, вытянулся по стойке смирно и выпалил все на одном дыхании.
— Леха, а кто это вообще такие? Много их?
— Не поверишь, млять, соседи с факультета искусств, а с ними местные чоповцы, ну а потом к ним еще какие-то то ли партизаны, то ли дезертиры присоединились, в общем, сборная солянка какая-то, — Леха махнул рукой в сторону оружия, и девчонки пошли вооружаться.
— А вы?
— А нам страшно. Еще когда парни живы были, мы пару раз им прилично вломили, давно их не было. А сейчас на нашу с тобой стрельбу слетелись, похоже. Я, вообще-то, не трус, но боюсь. Боюсь, вдруг студотряд положат, кого я тогда к мамкам повезу? Поможешь?
— Говори, что делать? Что там за схема номер четыре?
— Тут уже пятая нужна, раз ты с нами, — Леха улыбнулся.
Схема номер четыре предполагала всего лишь четыре огневых точки.
Эту роль на себя взял Леха, не доверив ее ни студотряду ни мне, сославшись на то, что он лучше знает местность. Я спорить не стал и отправился на крышу, сменив там еще одного мажора. При всех своих минусах и замашках ребята меня удивляли, но и подбешивали — честно не понимаю, как они умудрялись оставаться такими чистенькими, аккуратными и бодрыми.
"Наивный ли это был азарт или непоколебимая вера в собственную безнаказанность, в то, что с ними никогда не случится ничего плохого. А может просто глупость и непонимание, что живы они до сих пор только благодаря Лехе. Что даже половины случаев, когда он спасал им жизнь, то делал это настолько хорошо, что они даже опасность не успевали заметить.
