В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Мда, кто-то все-таки проскочил под обстрелом, а теперь пытается достать студентов в потолке. Кажется, из одного дверного проема мелькнул кончик снаряда от гранатомета, но толком не разобрать.
Я перевел зеркальце в другую сторону и чуть не шарахнулся, так резко и неожиданно и, главное, совсем рядом от удара изнутри прогнулась дверь. Но выдержала. Я разглядел тросики, привязанные к засовам. Они встречались на середине двери, выходили на крюк и уже вместе убегали куда-то вниз. Я стал искать, где они выходят у меня и заметил, что одна плитка выделяется, швы вокруг отсутствовали.
Пошла родимая! Стоило засовам выскочить из пазов больше чем наполовину, дверь под тяжестью толпы ходячих распахнулась сама. Я только и успел вскочить и, вцепившись в дверную ручку, крепко вдавить дверь на себя.
А за ней хлынула толпа. Не знаю, сколько их там было, накопленные специально да привлеченные пальбой, но в дверь постоянно бились. Кто-то ломился, кто просто задевал, рычали так, будто супермаркет в «черную пятницу» только что открылся.
Послышались крики и затарахтело сразу несколько автоматов. Я слышал чавкающие звуки, когда пули прошивали зомбаков насквозь, но точно знал, что меньше их не становится. А потом в коридоре прогремел взрыв.
Взрывной волной меня чуть не отбросило от двери, стены задрожали. Пальнули прямо в толпу, но взорвалось явно где-то дальше по коридору. Дверь покосилась, и в щель протиснулась мертвая рука. И упала на пол дымящимся обрубком.
Я начал пятиться к проему, оттуда что-то кричала Оля, но я никак не мог отвернуться от двери. Те части, которые я видел сквозь щели, притягивали, как магнит. Дурацкое чувство мерзости и гадости, от которого никак не можешь оторваться, будто прыщ себе выдавливаешь.
Ассорти из взорванных мертвяков, шевелящаяся масса рук, ног, перекошенных челюстей. И по всей этой куче уже ползли все новые и новые твари и рвались вперед."
"Я бросился к лазу. Подбежал к душевой кабинке, обернулся, несколько раз выстрелил в щелкающую зубами морду и еще несколько раз прямо через обломки двери, надеясь добавить хаоса в этой адской куче-мале.
Забросил пистолет Оле и стал карабкаться наверх.
