В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Пока свернули палатки и собрали вещи, пока из каких-то других комнат стаскивали оружие и боеприпасы (где Леха все это набрал, не признался, но намекнул, что знает, где еще есть), пока все это спускали по тросу на задний двор капмуса, где было поменьше мертвяков.
Моя помощь не требовалась, поэтому я успел и покошеварить, и вздремнуть немного, но главное — я пристал к каждому студенту и показывал фотографии аспиранток, в надежде что-нибудь узнать.
— А, этих знаю, — во время перекуса ответила мне Сиськи (которую на самом деле звали Регина), — Ну, как знаю, пересекалась пару раз.
— Регина, а дом этот знаешь где?
— Неа, я же говорю, и их-то не знаю. Они стремные какие-то были.
— В смысле ботанки?
— Ну, Фераха может быть, а вот Чика… Так та полная чика, — Регина хихикнула, — с ними то дед какой-то терся, то бандиты какие-то местные.
— Шпана?
— Ну, не знаю.
— Соломон, — повернулась Оля и сдула челку, упавшую на лоб, — а что?
— Да, так, ничего. Совпадение, наверное, — я задумался.
Не люблю я совпадения. А еще не люблю мутные многоходовочки.
Последнее, что я узнал от Регины, это конкретику, кто Фераха, а кто Чика. У первой круглые щечки с ямочками, и как любят говорить, склонна к полноте, но строго за собой следит, а во второй — спорт, грация и лоск, даже в чем-то европейский.
Пока размышлял на тему похождений Гульдберга, неожиданно для себя вспомнил Астрид. Но обдумать, зачем и почему не успел, прозвучала команда на выход.
