В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
И тем больше высвечивалось тел — шаркуны, прыгуны, няньки. Плотность монстров нарастала. Головы-точки сливались в единое полотно. Как будто там внизу не дно пещеры, а самый загруженный пешеходный переход какого-нибудь азиатского бизнес-центра. Каска наконец достигла дна и поток света моментально пропал, скрывшись под ногами толпы.
Внизу раздался вопль-рев, в котором мое взбудораженное воображение одновременно расслышало и боль, и радостную ярость. «Попался, гаденыш» — пронеслось в голове, только вот тон был странный.
Пещера внизу вспыхнула! В разных местах на дне и на стенах засветились коконы-животы нянек, сотни бледно желтых кислотных лампочек осветили всю поляну. Или, точнее, весь улей — каменистое дно скрывалось под телами, если каска показала только отдельные кусочки, то теперь пазл сложился полностью. От края до края стены колыхалась толпа из нескольких тысяч тел. Я будто на стадион в момент финала чемпионата мира смотрел с квадрокоптера, только помимо трибун, фанаты массово выскочили и на поле.
В центре «стадиона» свет был самый яркий. Я не смог толком разглядеть — что-то массивное, плотное с щупальцами-отростками извивалось и смотрело на меня.
“Убееей…ты дооомааа…скооореее…”
Все, что я раньше считал действием зова, весь этот зуд на подкорке, ярость, жажду крови — был какой-то детский лепет. А вот сейчас — это был настоящий зов.
"Я не мог сопротивляться. Мое истинное я не просто отошло на задний план, оно сжалось в комочек и тряслось от ужаса, забившись куда-то в щель между извилинами мозга. Единственное, что я еще мог, это как сторонний наблюдатель, как призрак собственного сознания, фиксировать происходящее.
