В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
А там меня не было. Улей, воля Шекхед, чуждый коллективный разум — что угодно, но меня оно поглотило, сделав лишь далеким сторонним наблюдателем.
Мы выскочили в помещение с лебедкой и прожекторами, без разбора, повалили за собой все, что было не прикручено. Бросили в дыру несколько ящиков, завалив все стойками прожекторов, Али выпустил длинную очередь. А в ответ из проема, как из рупора, разнесся дикий рев. Мы помчались дальше, вывалились сквозь полиэтиленовый полог и, чавкая по раскисшей глине, выбежали из шахты.
Дождь закончился, хотя небо светлее не стало. Темно-синие тучи, как еще любят говорить — свинцовые, будто для красивого эффекта, сгустились над шахтой. Грузовик стоял на месте, только тент сняли. Наши проводники, вместе с водителем, с ног до головы перепачканные в грязи, пытались пристроить полотно под увязшим в грязной жиже колесом. Одноглазый пулеметчик заметил нас, развернулся и сразу же открыл огонь куда-то за нашей спиной.
Я даже оборачиваться не стал, только припустил еще быстрее.
Лу с Али наперебой кричали на креольском водителю с пулеметчиком. Но и так было понятно, о чем речь.
— Лу, переводи! — я вынул деревяшку, крикнул, закусил ее обратно и постарался бежать еще быстрее, — Газу и пусть толкают, я помогу!
Лу перевел. Водитель заскочил в кабину, завел двигатель и начал раскачивать машину то взад, то вперед.
Таких безумных глаз, как у водителя, я даже у бывшей не видел, в момент, когда предложил расстаться. Глаза полезли на лоб, он инстинктивно откинулся и вжался в кресло. А я чуть сбросил скорость, ловя грузовик, в момент качелей, и собрав всю ту, злость, бешенство и страх, которые во мне бурлили, тараном влетел в капот. Одноглазый не удержался и улетел в кузов, пулеметная трескотня оборвалась, но сразу же проснулись другие звуки.
"Может, я стал звездой американского футбола с искалеченной паразитом психикой, для которого не существует преград. Может, доска под колесом помогла, а, может, старый движок превозмог себя, или просто уже почти все раскачали и у мужиков, глядя на бегущего меня, открылось второе дыхание.
