В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
А, может, сработало все вместе, но грузовик выскочил из грязи, резко развернулся, блеснув погнутым радиатором. И как только все запрыгнули в кузов, взревел уже совсем на другой ноте, мотая нас от лавки к лавке, помчался вдаль от шестерых «циркулей».
Наш пулеметчик, как мог, старался, но первый раз попал в мутанта, когда он уже полоснул задний бампер своими косами. А я еще добавил из «шмайсера». В два ствола мы сбросили одного и смогли подранить еще одного, попав в то место, которое можно было считать коленной чашечкой.
— Лу, эта твоя хрень, — я вынул палочку, поняв, что больше не чувствую вкуса, а заодно протер лицо, разглядывая на руках остатки белого порошка. — Заранее ее нельзя принять?
— Это не хрень, а лошадиный транквилизатор, если ты его заранее примешь, то начнешь слюни пускать еще до входа в пещеру и помочь точно не сможешь.
— Хреново, — я начал заряжать пустые магазины «шмайсера», пытаясь уравновесить тряску в руках с тряской машины, — Вы-то как?
— Бывало и хуже, но мы к этому с детства готовимся, — держась за край лавки, Лу подполз ко мне и стал светить фонариком в лицо, что-то высматривая, хмыкнул каким-то своим мыслям, снял каску и выкинул ее за борт. — Были бы чуть ближе, такими же овощами стали. Без алмаза нет шансов к ней подобраться.
— Зов на нас так действует, потому что мы заражены, верно? — я задумался, — То есть не покусанный ничего не должен услышать?
— Я не знаю, как это работает. Сам понимаешь, тестировать не было ни возможностей, ни желающих. В легендах говорят, что-то типа: смерть, смерть и еще раз смерть каждому, кто приблизится. Да и «глобалы» как-то же подхватили паразита в первую волну.
— Может порезались просто или поры какие-нибудь вдохнули?
— Может и вдохнули, что не отменяет того факта, что не зараженным лучше сюда не лезть.
— Нет, я не поеду. Высадите меня поближе к ЖД-музею, мне пройтись надо.
— Уверен?
Я кивнул.
Хотя уверен был только в том, что я сейчас не готов видеть живых людей. Нет, бросаться я не начну. Голодный, алчущий крови, берсерк во мне отступил, боль в плече, явно открывшаяся рана от огнестрела, восторг от побега — все это здорово переключило.
