В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Еще несколько рывков и я, наконец, поднялся на уровень, откуда первый раз наблюдал логово Шекхед.
На уступе кто-то был, лежала пара темных, замерших силуэта. Света практически не было, так что я не сразу понял, кто меня ждет. Начал подкрадываться и поскользнулся в темной луже, чуть не сверзился вниз и только тогда узнал знакомую фигуру. Это был Али. Он лежал на полу немигающим взглядом, глядя в потолок. Обе ноги чуть ниже колен раздроблены, от них тянется скользкая кровавая дорожка.
А рядом на расстоянии вытянутой руки, в каком-то метре от обрыва, лежал пыльный гермомешок.
— Ты справился, дружище, — я устало опустился на пол рядом с Али, провел рукой по его холодному лицу, закрывая глаза, и каким-то чужим голосом попытался сказать что-нибудь хорошее, — Я лишь чуть-чуть помогу.
Шекхед, будто чувствуя что-то неладное, послала очередную волну акустической атаки и в тот момент, я был рад, что уши, как берушами, забиты кровью. Колодец содрогнулся, «циркуль», который появился на краю уступа, не удержался и рухнул вниз.
Я улыбнулся и ногой оттолкнул гидромешок за край уступа. Поднялся, глянул вниз и, преодолевая сотрясения колодца, стал искать детонатор.
Сейчас бы выпить и закурить, а то ведь “няньки” посмотрят, подумают, что пьяный. Шатаюсь, по карманам себя хлопаю, будто зажигалку ищу. Попрощаться я ни с кем не успел. Хотя бы Шекхед сказать что-то жизнеутверждающее, как всегда в крутых фильмах. Но в голову, как назло, ничего не пришло.
Я взял в руку детонатор, снял защитную крышку. Еще раз глянул вниз, прикидывая, что груз уже должен быть доставлен. Посмотрел на «циркуля» взбирающегося на уступ, показал ему средний палец. Вдавил кнопку и бросился в темный провал, куда вел кровавый след Али.
Внизу рвануло так, что даже будучи почти глухим, мне будто колоколом по лбу зарядили. Горячая волна вместе с пылью и каменной крошкой подхватила меня и поддала ускорения, закидывая на камни.
Меня что-то ударило по плечу, а потом по голове и последнее, что я увидел, прежде чем отключиться — был мир глазами Шекхед. Мы будто слились сознание на мгновение — меня захлестнула гамма чувств боли, тоски и отчаянья. И будто прощание — кусочек пазла, винтик в устройстве, или кем могла быть Шекхед в этом мире, рассыпался в прах, обрывая все линии.
