В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
В принципе, я к паукам нормально отношусь, даже не убил ни одного за всю жизнь. В детстве в спичечный коробок всегда ловил залетных, бегающих по подоконнику, и в форточку вытряхивал, мол убивать примета плохая. Но те милые были, а здесь фиг поймешь, что может за шиворот свалиться."
"Я забил на скрипучие листья и ускорился, с тем размахом, которым гуляли туземцы — барабаны, вой, топот и хлопки, я мог и на тракторе ехать, не услышали бы. Метров через тридцать, стало понятно, что и не увидели бы.
Первый часовой, на которого я натолкнулся, представлял из себя нечто среднее с пугалом и охранным идолом.
Я так и не верил в местную магию, но круги вокруг глазниц сделали с каким-то эффектом. Куда бы я ни повернулся, создавалось ощущение, что черепа пялятся именно на меня. Да, ну — бред. Просто страшилка для местных, а зомби тут мало просто потому, что глушь.
— Тьфу, ты, талантливые черти, намалевали объемную картинку, — я сплюнул, задумался, а потом еще два раза плюнул через плечо и сложил пальцы крестиком, — Плюнь три раза, не моя зараза. Ни мамы, ни папы, ни сестры…
Бормоча детскую считалку, я продвинулся вперед. Откуда уже можно было разглядеть поляну, на которой происходили туземные пляски. С одной стороны хозяйский дом и сараи, с другой — полукругом построили четыре клетки из толстых брусьев, в которых сидели пленники.
В следующей клетке вяло шарахались зомби. Тянули худые руки сквозь решетку, но настолько вяло, с таким отчаянием и без надежды на успех, что мне их даже жалко стало.
