В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Зато Фламинго на четвереньках, опасаясь, как бы что ни прилетело с лестницы, шмыгнула мимо трупов и подхватила подругу. Убедившись, что обе девчонки на нашей стороне, и новых попыток лезть к нам пока не предвидится, я вернулся к двери.
Собрался с мыслями, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов через нос. Опять задрал футболку и, вытянув шею, чтобы она не свалилась, толкнул дверь «мосинкой». Сместился, ведя стволом по углам, а то вдруг в окно кто-то влез или мертвецы обернулись. Одно тело с головой все-таки в комнате было.
Прошел до балконной двери, распахнул ее, впуская в комнату божественный свежий воздух, и на корточках вылез на балкон. С этой стороны дома банановые деревья росли дальше, до них нужно было пройти мимо каменного сарая и теплицы, в которой за мутными стеклами угадывалось чье-то присутствие. Но нам туда и не надо. Прямо под балконом шла поросшая травой дорога с двумя укатанными полосами, и на ней стоял грузовик.
Фак! Ведро-ведром, и ржавчина есть, и краска, когда-то бывшая ярко-красной, сейчас облезла и отдает бледно-кирпичными оттенками, но явно гость из нашего века. В углу мигал красный огонек сигнализации.
Небольшой, метров восемь в длину вместе с бортовым кузовом. Квадратная, гладкая морда без капота, логотип в виде буквы «Т» на решетке радиатора и надпись над ним крупными буквами: ТАТА. В кузове две лавки вдоль бортов, несколько пустых ящиков и труха от банановых листьев.
Я еще раз огляделся, не считая возни в теплице, беломордых колдунов не видно. Спрыгнуть можно прямо в кузов, но вот как ее завести, вопрос открытый.
— С другой стороны, а что я теряю?
— Ну и не гунди тогда, неженка…
Сам пошутил, сам посмеялся, сам с собой поспорил. Жадно вдохнул свежего воздуха, аж в ребрах хрустнуло, задержал дыхание и вернулся в комнату. Начал с самого крупного мужика — на всякий случай потормошил его носком ботинка, а потом наклонился и похлопал по карманам.
— Космос! Они готовят лестницы, шустрее давай, — напуганный голос Дедушки Лу, как обычно, не вовремя, сбил весь настрой и предвкушение от первой за столь долгий срок затяжки.
