В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Пока развернул второе тело, весь извазюкался в чем-то липком и чуть не вывалил обратно банановый завтрак, когда из-под мужика врассыпную бросились коричневые жуки. В карманах нашел только обрывки каких-то чеков и горсть монеток.
Наконец, на третьем трупе, а это была девушка в заляпанном масляными пятнами комбинезоне, я нашел связку ключей. Среди которых, в солнечных лучах из распахнутого окна, блестел и пузатый черный с кнопками блокировки центрального замка и близнецом-логотипом компании ТАТА.
Я вдавил кнопку и расслышал тихий щелчок под окнами.
Вышел в коридор и опять пришлось сдерживаться, чтобы не начать материться. Дым уже был повсюду, напоминал полупрозрачный туман, в котором виднелись темные силуэты моих старых и новых друзей.
На ногах оставалась только Фламинго, и то, если икать и пытаться что-то вывернуть из себя наружу, стоя на четвереньках, можно было засчитать, как стояние на ногах.
Метеорка лежала рядом и с пеной вокруг рта билась в редких судорогах.
Первой я вытащил Фламинго, напрочь забыв самолетный принцип, что сначала маску надо надеть на себя, и только потом ребенка. Надо было Лу сначала спасать, он для меня в дальнейшим самый ценный ресурс, и как проводник, и как переводчик. Но нет, оправдывая себя тем, что у девушки больше шансов оклематься и прикрыть тылы, закинул ее на плечи и побежал в комнату с трупами.
Попробовал поднять сразу обоих — схватил за ноги камаджоров, благо сила позволяла, и потащил через коридор. Завяз на входе в комнату и без всякого сожаления, как мешки с землей, раскачал и закинул тощих камаджоров поближе к балконной двери.
Дым стал плотнее. Даже не пытаясь сделать вдох, горло начало першить и защипало глаза.
Как слепой, шаря перед собой руками, прошел вдоль стенки и стал, как балерун, шарить перед собой ногой. Уткнулся в мягкое и присел, щурясь и продолжая тыкаться на ощупь. Нащупал что-то мягкое. А потом шершавое и вовсе колючее. И странное.
Похоже на солому, ломкую жесткую засохшую траву. И на уровне явно выше, чем у лежащего человека.
