Женщина дышала тяжело, бежала по коридорам с зеленым светом, озираясь и натыкаясь на закрытые двери. Она ускользнула от журналистов и выбралась в лабораторный комплекс, где ключ-карта для неё стала неожиданным ресурсом для проникновения.
"
"— О! Прессуха очнулся! Братва, я же говорил, что живой, — я лежал на асфальте, а надо мной навис солдат в голубой каске и лыбился, демонстрируя белые зубы с настолько большой щербинкой между верхних резцов, что казалось будто зуба не хватает.
— Что со мной? — меня мутило, я с трудом фокусировал взгляд. — Вы кто?
— А ты как думаешь, Андрюша? — солдат приподнял мой бейджик, а потом постучал себя по каске. — Голубые сказочные гномики, конечно. Я старший и зовут меня Леха.
Парень аккуратно приподнял меня, подтащил к зеленому бронетранспортеру, в тени которого мы все находились, и усадил к большому колесу.
— Мы тут дружественные народы из жопы вытаскиваем, ну и своих собираем. Скажи спасибо Егерю, нашему глазастому снайперу, что разглядел твое прилунение без капсулы. Посиди, подожди малясь, ща Док освободится, подлатает тебя.
Сидеть больно, но терпимо, и я наконец смог оглядеться. Бронетранспортер был странным, не наш, а вроде швейцарский — моваговская шестиколесная «Пиранья» в расцветке и знаках местной армии.
— Леша, а что вообще происходит?
— Тебе конкретно про сейчас или вообще?
— Пофиг, главное с фактами, а не домыслами, и с наводкой, куда делась моя камера с рюкзаком? Мне бы позвонить, — последнее слово я буквально проглотил, пришлось бороться с очередным приступом тошноты.
— Это ты у меня интервью что ли берешь? Это хорошо, я ваш канал часто смотрю, — Леха подполз ко мне поближе, стараясь не отсвечивать между колес, но при этом умудрился расправить плечи. — Мы тут, в смысле в стране, пятый день.
— Армейских?
— Да тут хрен поймешь, говорю, же, бардак. То ли реальная армия, то ли транспорт отжать успели, — Леха сдвинул каску и протер вспотевший лоб. — Жарко тут, зараза, никак не привыкну. Короче! Те дебилы, ой, это вычеркни.
