Женщина дышала тяжело, бежала по коридорам с зеленым светом, озираясь и натыкаясь на закрытые двери. Она ускользнула от журналистов и выбралась в лабораторный комплекс, где ключ-карта для неё стала неожиданным ресурсом для проникновения.
Пытался говорить с конвоем, нес какую-то радостную фигню, мол, спасибо, дальше мы сами, мы ж не пленные, а какая классная ночь, а может, они знают, что завтра с погодой, — уж не знаю, сработало или нет, но я всячески пытался показать беззаботный вид, нас же отпускают, верно?
А когда мы добрались до бараков и вступили в тени первых крыш, закрывших обзор от отеля, я все так же жизнерадостно начал травить какую-то байку. Засмеялся сам, подтолкнул Вадика, шепнув ему: «готовься, твой за тобой», а потом резко замолчал.
Начал пятиться, незаметно стукнул стамеской по железной двери, а сам вскинул голову вверх, выставил палец левой руки, стал водить им по сторонам, будто слежу за кем-то, и все время повторял по-английски: «Слышите его? Слышите его?»
Солдаты повелись, вскинули стволы, стали озираться по сторонам. Я сократил расстояние до уверенного прыжка, и когда ближайший боец оказался ко мне боком, одновременно крикнул «Давай», метнул по диагонали стамеску в того, кто был ближе к Вадику, а сам прыгнул на ближайшего мне.
Первым делом схватился за отведенный вверх «фал», вывернул его еще сильнее, заламывая пальцы, и ударил дезертира локтем в лицо. Краем глаза отметил, что Вадик справляется, и, одновременно с подсечкой, ударил своего противника, завалил на землю и еще несколько раз приложил прикладом.
У Вадика все тоже получилось на отлично. Стамеску я, конечно, метнул скорее ради отвлечения внимания. Но оказалось, что попал, не пробил насквозь, но плечо подпортил. А там уже подскочил и мой шепелявый напарник, который в данный момент долбил стамеской лежащего бойца.
— Уфф, фука, а ты удивляешь, префуфа, — Вадика трясло, понимаю, сам через такое проходил."
"— Переодевайся, — я проверил, заряжен ли автомат, поглазел на него с разных сторон, слышал много, а в руках не довелось еще держать, подкрался к краю барака и осторожно выглянул за угол. Тишина, мужик в кресле на крыше будто даже задремал, — Обратно сейчас пойдем.
— А ты не фабыл, что мы белые? — Вадик истерично хихикнул, но было видно, что его уже отпускает.
— Тем более давай быстрее, скоро светать начнет, по темноте больше шансов будет.
Переоделись быстро, Вадик больше кривился от дырявой и забрызганной кровью рубашки. Понятно, что никого мы не обманем, но хоть силуэты — характерный длинный ствол «фала», каски с разгрузками, длинные рукава — все могло дать хоть какое-то преимущество.
