Вы можете оставить мальчика у себя, но дочь хотела бы быть рядом с ним. Пока жив мой муж, мы не можем открыться Дагу. Потом, позже, мы еще вернемся к этому. Вчера мы с Шарлоттой проговорили до самого утра. Теперь дело за вами.
— Минуточку. Мне бы хотелось спросить, не чувствуете ли вы себя обманутыми? Вы уверены, что этот мальчик — ваш сын? А вдруг мы пытаемся обвести вас вокруг пальца? — спросил Тенгель.
— В том, что это Мейден, нет никакого сомнения. Силье говорила, что он похож на Шарлотту. Я бы сказала, что это ее копия, только очень симпатичная. Да, мы уверены, — твердо произнесла баронесса.
— Что ж, тогда можем продолжать.
— Так вот. Дочери никогда не нравилось в Тронхейме. В лене Акерсхюс у нас есть небольшая усадьба, приданое Шарлотты. На усадьбе стоит большой господский дом, а рядом домик поменьше. Если хотите, этот домик — ваш. Шарлотта с прислугой переедет на усадьбу, а вы будете жить в том маленьком домике и вести хозяйство.
Силье и Тенгель не могли произнести ни слова.
— Ну как, господин Тенгель? Может быть, слухи о Людях Льда распространились по всей Норвегии?
— Не думаю. Наверно, о нас знают только в Трёнделаге.
— А ваш муж, барон Мейден… он согласен? — спросила Силье.
— Усадьбу в Акерсхюсе я получила в наследство от своего отца. Поэтому барон Мейден не имеет к ней никакого отношения.
Да, во все это невозможно было поверить.
Силье и Тенгель обменялись быстрыми взглядами. Тенгель обернулся к женщинам. На его лице сияла широкая улыбка, совершенно изменившая его.
— Я буду полным идиотом если откажусь от такого предложения!
Шарлотта облегченно вздохнула.
— Хорошо, — продолжала баронесса ровным голосом. — Мы не собираемся изнурять вас работой. Насколько я поняла, это не для Силье. Пока делаю вас управляющим, а там посмотрим. Вы будете контролировать работу нескольких человек.
Тенгель спрятал лицо в ладони, но тут же опустил их:
— Я не понимаю! Вчера все было чернее ночи. А сегодня… И все это потому, что Силье настояла на своем, что ей нужно в Тронхейм. Я даже не знал, что она собирается делать.
— Силье — сильная женщина, — задумчиво произнесла баронесса.
— Еще бы! — подтвердил Тенгель.
— Вовсе нет. У меня глаза вечно на мокром месте.
— Слезы и слабость — совсем разные вещи. Ты немножко поплачешь, стиснешь зубы и идешь дальше. Ты никогда не сдаешься. А помогает тебе любовь — любовь ко всему живому, любовь к природе.
— Именно в этом и заключается сила, — кивнула мать-баронесса.
По дороге назад мать Шарлотты все же спросила о своем ревматизме.
— Милая Силье сказала, что вы умеете лечить.
— Где болит? Во всем теле? — неторопливо спросил Тенгель.
— Нет. Плечи. Иногда руки. Я часто не могу заснуть от боли. Он заколебался:
— Если только плечи, я мог бы помочь вам, Ваша милость.