Даг, присутствовавший в комнате и слышавший всю эту историю с троллями, рассудительно сказал Сесилии:
— Лучше бы ты поговорила с мальчиком о христианской этике, чем…
— Но именно это я и сделала, отец! Я только вложила ее содержание в иную форму. Неужели вы не понимаете, что для мальчика большее значение имеют именно все эти образы? И именно сегодня он слушал меня особенно внимательно.
— Да, мы это поняли.
— А ведьмы тоже придут на праздник? — полюбопытствовал Кольгрим.
— Конечно же! Их будет много-много! И еще водяные, гномы, домовые, русалки…
— Их будет видимо-невидимо! Кольгрим вздохнул от счастья.
— Ну, а теперь собирайся поскорее! Мы пойдем навестить тетю Мету в Линде-аллее. Она, наверно, уже испекла хлеб к Рождеству, и тогда мы с тобой заберемся на кухню и отщипнем себе по кусочку!
— Точно! — с восторгом подхватил Кольгрим.
Даг неодобрительно покачал головой. Все эти россказни — совершенное безумие, но он никогда еще не видел Кольгрима таким сияющим от счастья. Поэтому ему оставалось лишь удивляться этим странным педагогическим методам Сесилии.
— А как ты думаешь устроить праздник троллей? — шепнул он дочери, когда они уже выходили из комнаты.
— Ну, к тому времени он уже вырастет из своих иллюзий и станет взрослым, — ответила Сесилия.
Она с ребенком покинула дом как раз в тот момент, когда у Ирьи начались схватки.
Повивальная бабка развела руками.
— Снова принимать роды у Людей Льда? Одна я с этим не справлюсь. Мне теперь никогда не забыть прошлого раза!
Она захотела, чтобы ей помогал юный Тарье. «Ибо господин Тенгель верил ему».
После некоторых сомнений решили призвать на помощь Тарье.
Ему уже минуло восемнадцать лет, и это был невысокого роста юноша, с выразительными, резко очерченными чертами лица, с таким проницательным взглядом, что люди при встрече с ним начинали припоминать за собой старые грехи. Его близкие знали, что он делает успехи в университете, изучая искусство врачевания в течение всех этих лет. Он оказался достойным наследником Тенгеля, и к тому же еще более просвещенным и тонким.
Тарье ободряюще улыбнулся Ирье, которая все никак не могла решить, как она относится к тому, что Тарье будет ее «повивальной бабкой». Она всегда любила этого юношу — они вместе росли, вместе помогали людям во время эпидемии чумы, вместе принимали роды Суннивы. Но он так долго отсутствовал, что видеть его вновь было несколько непривычно. Тарье приехал из Германии. И она сперва совсем было его не узнала. Уверенный в себе, хорошо воспитанный, непринужденный, он казался старше ее, хотя в действительности было наоборот. А она еще помогала Мете пеленать его, когда он был совсем малюткой!
Ирья беспрестанно молилась.