Хотя я и предположить не могла, что она окажется до такой степени злой.
Внезапно священник начал раскаиваться в сказанном.
— Я сижу и осуждаю ее. А сам-то я не лучше. Я не справедлив к моей жене.
— Но это так ужасно жить вместе много лет и на самом деле не быть мужем и женой.
— Не думаешь ли ты, что я все еще испытываю к ней влечение? — спросил он удивленно. — Она все задушила во мне, я ее не выношу! Мне так не хватает…
Он в страхе замолчал.
— Что ты собирался сказать, Мартин? — мягко спросила Сесилия.
— Нет, ничего! Забудь об этом! — Он глубоко вздохнул. — Ты сама сказала мне, что пережила потрясение. Поговорим о тебе.
Сесилия сделалась печальной.
— Нет, мне слишком трудно говорить сейчас об этом. Мне было очень одиноко в Копенгагене, и у меня там появился хороший друг, который служил мне доброй поддержкой. Я была измучена тем, что ты так красиво называешь «томлением плоти». Но беда заключалась в том, что этот мужчина не нуждался в женщинах. Отчасти я была потрясена тем, что мне впервые открылось в людях, а отчасти — тем, что мой друг так глубоко ранил меня в самое сердце.
— Милое дитя! — с нежностью произнес Мартин и обнял ее. Но тотчас же он отдернул руки, как будто обжегся. Сесилия грустно смотрела в сторону.
— Почему, ну почему ты снова уезжаешь в Копенгаген, Сесилия? — прошептал он. — Почему мы больше не встретимся?
— Ты хочешь сказать, что не все твои мечты касаются Жюли? Что я тоже кое-что значу для тебя?
Мартин кивнул головой.
— Ты земная женщина, пышущая здоровьем, привлекательная. Перед тобой блекнут любые мои мечты о бесплотном ангеле. Сесилия, что мне делать? Все мое тело как в огне после всех этих долгих лет мучительного воздержания.
— Мне нужно уезжать через несколько дней, — сказала она.
— Да, я буду молить Бога, чтобы мы избежали новой встречи, — горько усмехнулся он.
Он с трудом улыбнулся.
— Приятно сознавать, что мы хотим одного и того же.
Дверь распахнулась, в комнату вошел Тарье. Сесилия и Мартин могли идти. И оба поспешили расстаться друг с другом.
Сесилия бежала домой с легким чувством. Ей было радостно сознавать, что она любима. И былая несчастная любовь начала бледнеть перед новым чувством.
Дома господина Мартиниуса ждали одни неприятности. Уже в прихожей он заслышал торопливые шаги жены, которая выбежала ему навстречу. Он увидел ее холодный взгляд, хотя та и пыталась скрыть свое настроение за слащавым голосом.
— Ты пришел так поздно.