Потом пришло отчаяние оттого, что не смогла утолить желание, которое в ней бушевало.
Бенедикт позаботился о том, чтобы привести к себе домой несколько молодых парней с соседних хуторов. Он понимал, что Силье нужно встречаться с ровесниками, чтобы не думать так часто о Хемминге. Бенедикт только посмеивался, когда она пыталась объяснить ему, что совсем не думает о Хемминге.
— Тебе необходимо встречаться с нормальными приятными парнями, — сказал Бенедикт. — Ты думаешь, я не вижу, какие у тебя мечтательные глаза?
Юноши были, действительно, приятные и обходительные. Когда они пытались беседовать с Силье, то говорили все сразу, перебивая друг друга. Они пытались превзойти друг друга в галантном поведении, что привело к тому, что один юноша споткнулся о другого. Но когда под конец этой встречи один из молодых людей отважился и спросил ее шепотом, не могут ли они навестить ее вечером в субботу, Силье действительно испугалась. Она знала, что такие посещения были обычны и что она должна была надеть на себя всю одежду, а парню разрешалось лежать на кровати и снять с себя только башмаки. Все происходило вполне пристойно. Но Силье никогда не имела таких «ухажеров», она не была к этому готова и не испытывала к этому желания. Когда Бенедикт оценил ситуацию, он помог ей выйти из затруднения. После того как парни ушли, он признал эксперимент не очень удачным.
Однажды, когда Бенедикт был в отъезде, а обе женщины отправились в гости, прихватив с собой детей, на хуторе появился Хемминг.
Силье вздрогнула, когда раздался стук в дверь, но увидев, кто стучал, сразу открыла.
— Добро пожаловать! — сказала она, улыбаясь. Он нагнулся перед низким притолокой и вошел.
— У тебя так уютно! — произнес он. — Пахнет свежевымытым полом, и вереск на столе. Ты сама выткала этот ковер? И резьбой по дереву ты тоже занимаешься! Ты, действительно, что-то вроде художника, Силье!
Она смущенно улыбалась. Назвать маленький вытканный четырехугольник ковром было преувеличением. И хотя она и делала все возможное, чтобы им было уютно в маленькой хижине, это было не больше, чем мог бы сделать любой другой человек.
— Не хотите ли присесть? Скоро придет работник, — сказала Силье, намекая на то, что она порядочная девушка.
— Я, к сожалению, не могу остаться здесь теперь, дорогая Силье, так что твоя добродетель вне опасности. Но я вернусь через несколько дней. Нет, нет, я порядочный мужчина, сказанное насчет добродетели — просто шутка. Сейчас мне только ужасно хочется пить.
