Она услышала, что он смеется, и подняла голову.
— Они здесь, Силье. Я встретил Хемминга на дороге и заставил его отдать их.
Он показал ей вещи Дага, все три. Ее лицо было в это мгновение достойно восхищения: полосатое от слез, но освещенное изнутри солнцем благодарности.
Но ее улыбка погасла, она почувствовала опасение. Может быть, он задумал оставить их теперь у себя? Но он покачал головой.
— Они твои, — сказал он. — Ты распоряжаешься ими вместо Дага. Но закрывай их теперь лучше! Садись на коня, доедем до хутора.
Он помог ей взобраться на лошадь, посадив ее впереди себя так, чтобы обе ноги были по одну сторону.
— Но как ты отправляешься в дорогу зимой? — спросил он низким голосом. — Без плаща и с непокрытой головой? Хорошо, что еще не так холодно. Моя шуба достаточно широкая, чтобы прикрыть нас обоих. А на голову ты наденешь шаль Дага.
Силье возражала, явно взволнованная тем, что придется сидеть так близко от него.
— Я не могу надеть это, — сказала она о шали. — Она слишком красивая.
— Не для тебя, маленький филантроп. Я не знаю никого, кто бы заслуживал этого больше.
Он обернул ее голову тонкой шалью и завязал ее под подбородком. Силье была удивлена, как хорошо она согревала. Уши у нее были такими холодными, что ныли. Потом он накрыл ее шубой, и ей показалось, что она сидела в маленьком теплом доме, который нагревался от его тела. Силье немного помедлила.
— Могу я… держаться за вас, господин?
— Мне кажется, тебе придется, — засмеялся он. — Иначе ты, пожалуй, свалишься.
Осторожно и боязливо она обняла его и ухватилась за его плечи. У него было хорошо сложенное и жилистое тело, она это ощущала. Под ее рукой вздымались огромные плечи, неестественно сильные. Она пыталась держаться от него на небольшом расстоянии, но сидеть так было невозможно, и, вздохнув, она прислонила голову к его плечу. Она почувствовала у виска его ключицу и теплоту его шеи.
— Неужели ему так плохо, что он должен красть одежду бедного ребенка? — негодующе спросила она.
— Разве ты не поняла, Силье? — Низкий голос вибрировал у ее щеки. — Бенедикт рассказал мне о монограмме и баронской короне. Ребенок был найден рядом с городскими воротами. После этого для Хемминга не составляло особого труда узнать, кто мать Дага. И тогда он стал бы вымогать у нее деньги. Это могло продолжаться очень долго, потому что, как ты понимаешь, он не отдал бы эти вещи, которые сами по себе не представляют такой уж большой ценности.
— Так подло! — вырвалось у Силье.
