В зале убийцы. Воздух тяжелый и неподвижный как камень, глаза невидящие — стены выложены темно-забытыми плитами, мебели нет ни признаков. Дикое напряжение заставляет дышать коротко, а голос рукастого киллера в ушах словно гул молнии: "Делайте как я говорю". Атмосфера пустыни и мрака, где каждый шепот может быть последним признаком жизни....
– Мистер Геральдо, – начала Мириам, – не затруднит ли вас объяснить присяжным, в каких отношениях вы находились с потерпевшим по данному делу, Марио Геральдо?
Молчание.
– Мистер Геральдо? – встрепенулась Мириам.
Никакого отклика. Тони просто сидел, как пень. Присяжные дружно наклонились вперед.
Не поднимая головы, я чувствовал, как глаза Мириам прожигают меня насквозь на манер двуствольного лазера.
– Мистер Геральдо, сообщите, пожалуйста, свою дату рождения для протокола, – зашла она с другого конца.
Я не удержался, чтобы не склонить голову еще ниже, когда услышал ответ – тот самый заготовленный ответ, написанный мною для Тони тогда в ресторане; ответ, который Тони выучил наизусть.
– Отказываюсь отвечать на том основании, что имею право не свидетельствовать против себя."
"Судья посмотрела на Мириам. Потом обе посмотрели на меня. Мириам переступила с ноги на ногу, слегка приоткрыв рот. Похоже, была оскорблена в лучших чувствах и приготовилась выдать мне такую репрессалию[28], по сравнению с которой Хиросима покажется детской хлопушкой.
– Разрешите напомнить вам, мистер Геральдо, что вообще-то вы подписали с прокуратурой соглашение о правовом иммунитете. Если вы сегодня нарушите это соглашение отказом в даче показаний, то отправитесь прямиком в тюрьму.
Тони молодец, ничего не ответил.
Лицо Мириам вспыхнуло, и на миг она потеряла дар речи. Потом-таки собралась что-то высказать, но вовремя прикусила язык. Судья пришла к ней на выручку.
– Миз Салливан, вы можете подать заявление о придании этому свидетелю статуса враждебно настроенного, но пока вы еще этого не сделали, не устроить ли нам пятиминутный перерыв, чтобы вы могли хорошенько обдумать свои дальнейшие действия?
И с этими словами покинула зал.
Я встал, присел на край стола и скрестил на груди руки в ожидании тирады, которая должна была неизбежно последовать от Мириам. Ждать пришлось недолго.
– Сволочь ты, Эдди! Ты хоть понимаешь, что творишь? Это же попытка повлиять на государственного свидетеля! Совсем чокнулся?
– Нет. Я его адвокат. Так уже вышло, что я представляю Тони Геральдо по тем обвинениям насчет наркоты. Все, что я могу сказать по этому поводу, это что у меня совсем недавние инструкции.
